Горбачёв терпеливо выслушал одного из прорабов перестройки и ответил:
— Не вижу причин для такого исторического тотального самобичевания. Сталинизм — не более чем отклонение от генеральной линии партии, от научного коммунизма. Надо проветрить партийные ряды, восстановить ленинские нормы партийной жизни, и всё наладится!.. Необоснованно репрессированных, конечно, оправдать!.. При этом ещё посмотреть внимательно, за что они в ГУЛАГе оказались…
Но меня некоторые твои мыслишки беспокоят. Ладно, откроем архивы, разрешим критику, а зачем же сдавать идею? В том-то и загвоздка, как, внешне поддавшись геополитическим обстоятельствам, пожертвовав руку или ногу, сохранить голову, а значит, и жизнь, и будущее возрождение нашего дела.
Ты знаешь, Александр Николаевич, никаких Нюрнбергов допускать нельзя! Что угодно можно отдать и разрешить. Пусть кооперативщики и кустари резвятся и богатеют, пусть колхозы разойдутся, но, конечно, с сохранением земли за государством, пусть сраные интеллигенты пишут и сочиняют что хотят, пусть даже Союз придётся распустить, но надо сохранить реальный контроль партхозноменклатуры, нашей элиты над страной, над всем тем, во что она превратится, над недрами и весями, над всеми богатствами, над менталитетом советского народа…
Я много думал и говорил с теми, кто, как ты знаешь, реально управляет Союзом, и усвоил, что они согласны на любые варианты и уступки при условии сохранения номенклатуры. Останется номенклатура — восстановится и Советская власть. Хоть через сто лет. Надо научиться терпению, научиться грамотно проигрывать.
Представь, если бы из поверженной Германии вывезли весь потенциал, даже землю на два штыка в глубину, но не провели бы дурацкий Нюрнбергский процесс и за ним люстрацию, то есть не отстранили бы от реальной работы нацистскую номенклатуру, сегодня там вновь была бы сильная самостоятельная Германия, а не четыре оккупационных зоны…
Иди, отдыхай! Готовь к выгону на тучные пастбища своих любимых кооперативщиков, кулаков и цеховиков. Пусть порезвятся, сколько смогут. Пока их снова на налыгач не возьмём!..
После ухода Яковлева Горбачёв позвонил Лигачёву:
— Заходи, Александр отстрелялся!..
Егора Кузьмича дважды приглашать не надо. Прибежал, запыхавшийся, как мартовский лось.
— А я подумал было, что Вы обо мне забыли!.. — Сообщил он генсеку, пожимая крепко руку комбайнёра-политика.
— Индюк думал… — Философски согласился Михаил Сергеевич, пригубив минералки из тяжеленного хрустального казённого стакана. Красивый никелированный сифон, изготовленный в порядке конверсии на одном из безымянных уральских предприятий оборонки, вызывал уважение хозяйственных мужиков. Впрочем, гостю генсек воды не предложил, увлёкшись телефонным звонком какому-то Шаймиеву из Кабмина Татарии, что где-то в заволжской глубинке. Но быстро попрощался с далёким кадром и положил трубку.
— Ну, гони волну!.. Рассказывай своё видение будущего Союза лет так через тридцать — сорок! Только искренне, без карлы-марлы…
Лигачёв покраснел, что всегда случалось с ним, когда он волновался, — хоть перед экзаменом, хоть перед тёщей, хоть перед старшим партийным товарищем.
— Я это… Третий день думаю, что с нами будет… Эти кровя на Кавказе и у казахов скоро и до нас докатятся. Правильно Иосиф делал, когда мелко-пакостные народы на Восток отправлял. А вот мы рассупонились, разинтеллигентничались, блин… Будем кровью харкать!.. Не находишь?.. — Егор Кузьмич перешёл на “ты”, как то допускал партийный этикет между членами Политбюро, когда общались без свидетелей.
— Так ничего ты, Егор, вижу не продумал, дурья твоя башка! Тогда слушай хотя бы внимательно, потому что тебе в моей пьесе будет очень короткая, но крайне важная для победы нашего дела роль…
Видишь ли, скорее всего, Союз нам не сохранить. Все эти референдумы, народовластие и прочие химеры уже не помогут. Льётся кровь!.. Ну, ещё два — три года, ну, четыре, а финал — на подходе, причём, кровавый! И что прикажешь делать? Отплывать в эмиграцию, как беляки после гражданской?.. Нас, ленинцев, на Западе никто не ждёт!.. Вернее, ждёт, но прочная пеньковая петля после Международного трибунала…
Поэтому выход один, классический — если не можешь что-либо предотвратить или ликвидировать — возглавь! Такая вот нелёгкая концепция…