Выбрать главу

Тунио вытер со своих щегольских усов остатки пены и задумался. Похоже он готовился совсем к другому разговору. Он взял, а потом снова поставил на стол пустую кружку. Побарабанил пальцами по столу, что-то соображая. Потом решительно выдохнул.

— Идет! Мы вас переведем через туман. Выйдем сегодня через час после заката. Встретимся у западных ворот. С собой ничего большого и тяжелого не берите. Только то, что поместиться в заплечные мешки. Если в дороге ничего не случиться, через туман пойдем следующей ночью, а еще через день или два будем в столице Пограничья. Половину денег отдадите перед тем как пойдем через туман. Остальное на той стороне.

— Согласен, — Мартин отодвинул кружку и встал, протянув руку Тунио — до встречи у Западных ворот.

Отвечая на рукопожатие, контрабандист отметил, что рука у охотника твердая и жесткая, словно старое дерево. Когда Мартин вышел из таверны, Тунио подошел к бармену и положил на стойку серебрянную монету— минимальную долю за наводку на "клиента".

— Что, соскочил карась? — негромко Сурик, не прикасаясь к монете и все еще полируя емкость с каким-то пойлом — осторожный. Может оно и к лучшему. Слышал я нем, серьезный старик. Мог за кидок и кровью спросить.

— Да я сразу просек, что он не шляпа. Такого в наглую кидать стремно. Но чую, хабар он взял знатный и монета у него есть. Я даже думал по чесняку у него скупить, коли товар толковый и с наваром. Да только не скидывает он то что добыл, сам нести хочет… Короче, собери мне пожрать на три дня на двоих, — Туния выложил на стойку еще одну монету.

— Что решил сходить через туман? Ты же года два как не прыгал, — Сурик поставил бутыль на стол и оперся руками на стойку, — ты только беспределить не вздумай. Кидать баранов на монету это одно, но не дай крях тебе охотника за хабар прикончить. Он тебя в моем баре нашел, если умрет, ты меня дерьмом замажешь.

— Не пузырись, Сурик, я порядок знаю, — Тунио невольно подался назад, — я на честный прыжок пойду, как раньше. И если все гладко пройдет, твой процент тоже не зажму. Так что собери что надо в дорогу, а я через пару часов забегу.

Следующие полчаса у Тунио занял поход по соседним барам. Согласно законам невезения тот кого он искал оказался в последнем и самом грязном из кабаков, в которые он заходил.

Керзак сидел за столом в гордом одиночестве и мрачно пил дешевое пойло, которое нормальный человек пивом бы не назвал. Густая борода его топорщилась, тщетно пытаясь помешать хозяину очередной раз поднести ко рту изрядно помятую оловянную кружку.

— Уже набрался? — Тунио брезгливо поморщился садясь на скамейку напротив. Бросай это пойло и приведи себя в порядок. Дело есть.

— По какой схеме работаем и что за гусь на крючке?

— На прыжок пойдем, по честному. Заказчик десять монет рыжья дает за переправу.

— Десять серебряников? — Керзак сплюнул на пол, — Да ну его кряху под хвост! Даже если бы каждому по десять заплатил и то стремно идти, а так лучше подождем чего поинтересней.

— Ты ушами слушай, пень ты некорчеванный, он десять рыжих платит — десять золотых.

— Что за один прыжок?

— Да!

— Да что же он такое скинуть хочет, если столько готов отвалить?

— Не знаю, но видать добыл что-то реально ценное. Я ему цену за перевод вдесятеро заломил, чтобы он передумал и мне товар скинул, но он согласился, даже не торговался.

— Дык, это… — Керзак оживился, задышал чаще и облизал губы, — Может Жиже свистнуть. Он у Сучей балки с арбалетом заляжет. Упокоим клиента и весь хабар снимем.

— Нет, поведем по-честному. Во первых он по наводке Сурика, а тот спросить может, если клиент пропадет. А во-вторых он не один пойдет. С ним еще двое. Он и сам непростой, а если те под стать будут, то лучше не связываться.

— Ну и хряк с ними, за такие деньги можно и по-чесному прыгнуть, — Керзак не бес сожаления отодвинул от себя недопитую кружку, — когда выходим то?

— Перед закатом подходи к Везунчику. Заберем припасы и пойдем., — Тунио окинул взглядом совегонапарника, — Заработаем нормально, сделаешь хороший подарок своей Мадине, может и помиритесь. А то ты без своей бабы совсем спиваешься.

— Это потому, что она шлюха! — выдыхнул со злостью Керзак.

— Ясное дело, что шлюха. Она уже лет десять как шлюха. Ты с ней еще и знаком не был, а она уже того..

— Да ты не понял! Я не за то говорю. что она шлюха. Ну приторговывает баба собой, не без того. Я к этому с пониманием, — Керзак увлекшись больной темой, ударил себя немаленьким кулаком в грудь, потом машинально отхлебнул пива из недавно отставленной кружки, — Я говорю, что она шлюха, потому что она меня, мужика своего не уважает. Я ж ей и тряпки и цацки, а она… Одно слово — шлюха!