Выбрать главу

— Ну тогда я пошел. Защити, Милостливая! — Ярго изобразил священный треугольник, взглянул на противоположный берег оврага и полез вниз по лестнице. Внизу он, не дожидаясь Грыжги поднял вертикально щит и стал так, чтобы чужой стрелок не смог его достать.

Грыжга догнал его через минуту и они понесли щит по уложенной Юпом гати. Сержант нагнал их еще до того как они дошли до противоположного склона. Здесь они дождались Юпа с лестницей и по озвученному плану поднялись наверх и двинулись вверх по склону. Первые несколько метров прошли спокойно. Склон был некрутой, а пучки растущей травы давали хорошую опору для башмаков. Дальше пошли первые кусты. Невысокие, по колено, но на редкость колючие. Массивный щит затруднял продвижение, цепляясь за ветки. Несколько раз отряд останавливался и Юп, нагнувшись к земле, тесаком рубил кустарник, зацепившийся за вязанки хвороста. Так получилось, что, пока они подошли к зарослям, щит успел вырасти почти на треть в объеме и весе. До намеченного места оставалось шагов пятнадцать, но дальше идти с щитом было невозможно.

Можно было попробовать пойти напролом, толкая вперед щит и продолжая, затаптывая и подрубая наиболее вредные кусты, но тогда щит увязнет и отступить в случае необходимости не получиться. Сержант дал команду остановиться, присел и осторожно выглянул сперва справа, а затем слева. Оставшийся проход был узким, максимум на одного и тянулся почти до того самого места, которое было намечено целью. Если там действительно сидит стрелок, то тот кто побежит к нему по узкой тропинке между колючими кустами станет отличной мишенью.

— Эй там, за кустами! — громко сказал Марк, — я сержант патрульной службы его светлости кронпринца Пограничья. Предлагаю добровольно выйти из укрытия для проведения досмотра. Подчинитесь и я гарантирую что кроме конфискации незаконных товаров вам будет грозить лишь минимальный штраф за пересечение таможенных границ без разрешения. В случае же сопротивления у вас останется выбор между каторгой и казнью.

Никто не ответил. Сержант подождал пару минут, Можно было подумать, что впереди вообще никого нет. Но вдруг раздался треск сломанной ветки.

Глава 16. Дом на 1 час

Выйдя из таверны, Мартин бегом отправился домой, где сказал дочерям быстро собрать вещи в дорогу. C собой приказал брать только самое необходимое, чтобы смогли нести на себе. Сам же кинулся в сад и достал из тайника и переложил в сумку дымчатые луковицы и быстро вышел на улицу.

Для Кристины и Юдифь это было как гром среди ясного неба.

Юдифь за много лет привыкла к мысли, что ее могут обвинить в колдовстве, но сейчас, когда на площади у главного храма лежат угли от сложенных вчера женщин, ее накрыла волна ужаса.

Кристина же только вернулась от Понка, с которым они подбирали ткань на покрывало для отремантированой кровати. Занятая мыслями о предстоящей свадьбе и переезде, она не сразу смогла понять, что им сказал отец.

На них донесли. И под утро за ними скорее всего придут, чтобы задержать "в интересах следствия", или по простому, чтобы под пытками получить признание в ведомстве. Если признаются быстро, казнят быстрее, но пытать все равно не перестанут. Будут требовать подробностей черноогненных ритуалов и злокозненных планов против жителей города и власти султана. Никто из задержанных за последние недели не вернулся. Одни уже сожжены в очистительном пламени, а другие ещё находятся в руках дознователей.

Кристина после ухода бросилась вначале в комнату, думая что с собой брать, но потом развернулась и со всех ног побежала к лавке Дарнелиуса. Зайдя через двор на кухню, где ученики в этот момент занимались отделкой пирожных, она нашла Понка.

Молодой кондитер сосредоточенно выводил насадкой на уголке мешка с кремом какой-то узор. Работая, Понк слегка улыбался, мысленно возвращаясь к Кристине, с которой расстался буквально час назад. Когда он влюбился в девушку, то боялся, что никогда не сможет добиться взаимности, и теперь в преддверии свадьбы не прекращал удивляться своему счастью.

Раньше другие ученики привыкли видеть Понка крайне серьезным, а когда что-то не получалось, то хмурым, в последние же недели улыбка редко покидала его лицо. Что, впрочем никак не повлияло на серьезность отношения к кондитерскому искусству. Но если раньше он был старательным ремесленником, то теперь превратился в художника, поймавшего вдохновение. Закончив очередную импровизацию в оформлении кремовых пирожных он поднял глаза на шум и увидел спешно вошедшую невесту.