— Нормально добрались. Правильные у тебя дочери, сразу видно, что привыкли к походам. А я было испугался, что застрянем из-за девчонок. А то что твоя младшая на Керзака бросилась, так ты не переживай. Это все место ведьмовское. Я и за собой раньше замечал дурные мысли, когда этот холм проходил. И ведь не обойдешь это проклятое место, только если через терновник ломиться. Да ты наверное и похуже места встречал. Говорят в молодости ты далеко на запад заходил.
— Да, всякое встречается, — выдержав небольшую паузу, ответил тот. — Есть, к примеру, такая тварь — грызак. Добычи с него никакой. Мелкий, неприметный, смахивает на комок земли. Подбирается эта зараза и начинает петь. Поет тихо, не всякий услышит. Звук похож то ли на шелест, то ли на тихий писк. Человек от этого звука начинает тревожиться, потом злится. Минут через пять старые товарищи готовы глотки друг другу рвать.
— И как с ним борются? — Тунио уселся поудобнее, сорвал с дерева прутик и ободрав ногтями кору, начал грызть.
— Тут многое от опыта зависит, — Мартин говорил не спеша, расслаблено, но был готов в любой момент выхватить ножь из сапога, — если уже сталкивался с ним, то поймешь что с тобой происходит. Тогда нужно предупредить спутников и просто ускорить шаг. Тварь медленная, отстанет и все дела. А вот если на стоянке подберется, тогда хуже. Нужно искать или отпугивать. Хорошо этих тварей эгейский перец отгоняет. Пару горстей развеешь вокруг лагеря и грызак уже близко не подойдет. Но перец дорогой, сыпать жалко. Потому обычно приходиться искать тварь и на копье брать. Они небольшие и неуклюжие, но зубы у них острые, потому к ногам подпускать нельзя.
— Охотник, а ты откуда? Тутешний? — спросил контрабандист, продолжая грызть прутик.
— Это глядя что ты имеешь в виду. В городе я давно живу, но родился не в нем, — откровенничать Мартин не собирался.
— Да я про Султанат в целом говорю. Я вот не отсюда. Я сюда через туман пацаном пятнадцатилетним перешел. Дурак был редкостный. Думал здесь чуть ли не за каждым деревом редкие артефакты лежат и меня дожидаются. Хотел быстро разбогатеть, вернуться в свой городок и жениться. Обломали меня по быстрому. Через три дня был босой без медяка в кармане и с долгами. Понял что дурак, решил домой возвратиться, да только куда там. Пограничье выпускает всех в Султанат просто так а обратно только за деньги. Гады они и жлобы. Год пытался на родину вырваться, а там пообвыкся… Эх…
Мартин слушал без особого доверия. Может правду о себе рассказывает, а может байки травит.
— А что потом не вернулся? Если контрабандой занимался, то дорожные пошлины тебя уже остановить не смогли бы.
— Да я на прыжок через туман первый раз через три года пошел. Девчонка, к которой я свататься хотел к тому времени, небось, уже и родить успела, не то, чтобы замуж выйти. А я здесь уже обжился. Даже нравится начало. А вот только пограничных с тех времен не люблю. Гады они. Жируют на пошлинах. У ихнего камерпринца страна крохотная: столица, несколько городков да деревень с пол сотни. Они по размеру считай на крупное баронство и тянут, а зовутся королевством. Нет, конечно если считать горы, то территория не такая и маленькая, только в тех горах, считай, никто не живет.
— А кренеры как же?
— А что кренеры. Во-первых, их мало. А во-вторых, они же полудикие. Они и власть камерпринца признают только потому, что в их жизнь никто не лезет. А самих кренеров терпят потому, что они кулисов поставляют. Да крях с ними, с рыбоедами, не они главные кровопийцы, а таможня с патрульными на службе у камерпринца. Одни стригут торговцев на перевале, а вторые нашего брата контрабандиста раздевают. А за что спрашивается им такая благодать. Добывают артефакты здесь в Султанате. За добычу часто кровью платят. Покупатели на товар главные — имперцы. Да и не только они. Главное, что Порганичье — это просто перевал. У них ни алхимиков своих ни мануфактурщиков настоящих нет. Они только на том и живут, что золотые пенки с наших товаров снимают. Где в том справедливость?
— Но они же, вроде, гарантируют безопасность. Если уплатить пошлину, то можно в столице Пограничья сдать свои товары на охраняемый склад и искать покупателей или караван на юг, — озвучил общеизвестное Мартин.
— Может и так, только за хранение на складах с тебя тоже сдерут втридорога и постой в таверне там тоже недешевый. А если житель Султаната захочет купить себе жилье, по должен платить в казну выкупные. Причем пошлина может оказаться больше, чем сама цена халупы, которую ты покупаешь. Короче, жируют они и жируют за наш счет.
— Мне другое интересно, если они так хорошо живут на том, что снимают сливки с торговли, то почему другие страны их не трогают. Те же имперцы? Могли же они захватить землю до перевала и сами отжимать золото?
— Не все так просто. Во первых Пограничье размещено так, что штурмом его не возьмешь Вход с юга только через два ущелья. Оба узкие и перекрыты крепостями. На каждое ущелье по три крепости. Даже, если гарнизон одной крепости предаст, то это все равно ничего не решит. Столица с двух сторон прикрыта горами, а с третьей рекой. А пока столицу не возьмут, путь на перевал в Султанат будет перекрыт. Внутри страны если что и производят, то зерно. С голоду не пропадут, так что блокировать их бесполезно. Говорят лет двести назад имперцы блокировали Пограничье на три года. Потом поняли, что это бесполезно и блокаду сняли. А пограничные взвинтили пошлины так, что за один год все убытки себе компенсировали. Товары нужны всем. А потом, если сейчас кто-то из больших стран попытается Пограничье штурмовать, то другим это не понравиться. Одно дело терпеть жирующее мини-королевство, а другое — отдавать поток артефактов в руки сильного соседа. Пограничье так обнаглело, что даже отбило себе кусок земли по ту сторону гор.
— Насчет того, что Пограничье маленькое,— сказал в ответ Мартин, — то наш Султанат тоже невелик. Реально то кроме Сабарканда городов то и нет. Так, поселки да деревни. Есть еще конечно Песчаная провинция, но она вообще крохотная и находиться на острове. Одно хорошо, что огнетварей там считай вообще нету. А у нас через три дневных перехода на запад жилья уже почти не встретишь. Все жмутся к столице, где безопаснее. Дальше только от нищеты бегут, когда платить подати никаких сил не остается. А если бы не угловые храмы, то треть страны бы за год опустела.
— Да, не поспоришь с тобой, охотник. Вся жизнь в Султанате к Сабарканду жмется. Потому и пригород в трое больше самого города. Да и промысел ваш за то и ценят. Уже лет сто поди пошлины с охотников за добытых тварей казна не берет. Считай потому, что охотники не только за добычей ходят, но и землю от опасных тварей чистят.
— С охотников то пошлин не берут. Зато торговцы, чтобы вывезти артефакты в Пограничье платят и султану и кронпринцу. Причем оба правителя получаю долю поболее, чет от купцов достается охотникам. Как-то так.
— А ведь поперву не так было, — оживился Тунио, — Когда орду разбили, а потом перевал нашли, здесь все ничейное было. Кто добыл, тот и полный хозяин. Говорят, что первые охотники бывало с такой добычей возвращались, что не то что купцами становились, а баронами. Да только кто-то умный смекнул, что на огненных землях можно разбогатеть, но еще скорее можно сгинуть. А вот в ущельях по дороге от туманного перевала на юг можно стать с дружиной и мзду снимать с удачливых охотников. Вот те разбойники и стали прародителями современных камерпринцев. Разбойники они и кровопийцы все. На том стою, и никто меня не переубедит. А контрабанда — это честный способ бороться с этими грабителями. Такой же честный как и охота. Есть риск, но есть и возможность самому заработать, а не пыхтеть, чтобы на твоем горбу другие жирели
— А к запрещённым артефактам ты как относишься?
— Ну, во-первых, в Султанате запрещенных артефактов нет. Хотя есть те, чт положено продавать только султанской казне или службе визиря. Но то другое. А запрещать артефакты в Пограничье придумали, чтобы их контрабандой в десятеро дороже перепродавать.
— А ты не перегибаешь, парень? Они что и огневкой торгуют?
— Ну, точно сказать не могу, может некоторые вещи они и взаправду запрещают из страха. Да только зря. Наши же алхимики не боятся. Одно слово хапуги эти пограничные. Если сами боятся, дали бы имперцам право покупать опасные вещи. У тех то тямы поболее будет. Тем более, что все черноогненное на той стороне силу теряет.