— Возьми.
— Зачем? — Виктор потемнел.
— Вдруг пригодится. Все, бывай, меня дома ждут.
Виктор посмотрел вслед мутным взглядом. Значит, это Толик был готов, а он, Виктор, ему подвернулся. Вот оно что…
В ту давнюю новогоднюю ночь Викентий Матвеевич пришел домой только днем. Он впервые остался у Анны Стахиевны. И уже третий месяц они жили общим домом. Тихое, закрытое от чужих глаз счастье веяло над ними. Конечно, он не забывал своих обязанностей, дети ни минуты не оставались без присмотра, но Валентине все же пришлось нанять пожилую женщину с верхнего этажа для пригляда и кухни, а та раззвонила новость по всему дому. Их поздравляли. Наконец, они объявили о том, что решили пожениться.
Свадьбу справляли всем домом. Дверь на этаже была открыта, и все три квартиры казались одним помещением. После ремонта новокупленное приобретение обставили уютно и скромно мебелью Анны Стахиевны. Ее ковер украсил спальню, ее холодильник встал на кухне, даже черно-белый телевизор она не разрешили заменить на цветной.
— Яркие искусственные краски цветных экранов вредны для зрения человека, — сказала она с твердостью медика.
— Не может быть. Почему? — удивилась Валентина.
— Потому что снижается чувствительность глаза к слабым оттенкам. Это, увы, доказано. Многие из современных детей не различают красочных переливов на полотнах старых мастеров. От этих красок и громких звуков для людей исчезают самые тонкие и тихие радости жизни.
Но здесь Валентина не согласилась с ней. Она купила японский SONY с пультом переключения программ, и спрятала у себя. И только сегодня утром его установили в квартире.
— Летом будет чемпионат мира по футболу, Анна Стахиевна. Вы же не хотите, чтобы ваш муж смотрел его в другом месте?
Обменом малой квартиры на большую, новокупленную, а проще говоря, еще одной покупкой, Валентине пришлось заниматься с ее сыном, наследником, неуступчивым молодым человеком из современных быстроумных деятелей; за отказ от своих прав он потребовал положить на его счет сумму в долларах, раза в полтора превысившую стоимость квартиры его матери. И ни у кого не повернулся язык осудить его. Что такое цена? Если покупателю позарез нужна именно эта жилплощадь, рынок благословит любую цену. Деньги Валентины продолжали работать на ее род. В будущем ее семья займет всю половину этажа с тремя лоджиями и собственным входом, а уже на днях она установит в холле общий технический холодильник с отделениями для одежды, овощей и прочих необходимостей.
Молодых встретили на пороге, осыпали зерном и монетами. Свидетелем со стороны Анны Стахиевны была Розалия, со стороны Викентия Матвеевича — Семен Семенович. На молодой было в светлое платье, и белые туфельки, голова ее золотисто переливалась, ухоженная в соседней парикмахерской. Молодой краситься не стал, и даже сегодня, в такой день, Викентий Матвеевич пробежал с утра свои пять километров вокруг всех прудов.
Родственники, соседи заполнили квартиру, однокомнатную, без мебели, с тремя столами и собранными по дому стульями и табуретками. Подарки были по-пенсионерски небогатыми, не покупными. Хрустальные вазы из домашнего серванта, наборы рюмок, собственноручно вышитые салфетки, скатерти, приберегаемые для торжественных случаев. И цветы. Букеты покупали вскладчину, на двоих-троих. Было трогательно, женщины плакали.
— Дорогие мои! — Валентина статно и внушительно встала перед молодыми. — Поздравляю вас с законным браком! Поздравляю с заслуженным счастьем! Совет да любовь! Живите и процветайте на радость всем нам, а мы, молодые, приложим все силы, чтобы жизнь ваша текла достойно и полноценно.
Она расцеловалась с «матерью» и свекром.
Угощение было обильным. Конечно, икра черная и красная, винегреты и салаты, холодец и заливное, горячая куриная ножка с горошком, пироги с капустой и яблоками, заказной свадебный торт. В опасениях Валентины, как бы пенсионерам, уже привыкшим к своим скудным трапезам, не стало бы плохо от яств и вин, имелся свой резон, но сами гости об этом не заботились.
За отдельным столом угощались дети. Девочки и их друзья пили чай с конфетами и пирожными, рассказывали случаи и анекдоты, оглядывались и смеялись с легкой неловкостью за поступки взрослых.
Потом все смешалось. Заиграла музыка, женщины запели «народным хором», мужчины вышли курить к лифту. Дым по зарешеченной шахте повалил под крышу, проникая в квартиры на верхних этажах.