Лада опустила ресницы.
— Могу ли позвонить кому-либо отсюда, снизу? Ко мне выйдут и проведут. Обычно я веду переговоры с директорами, а не с вахтерами.
Старик задохнулся от ярости.
— А я вам не вахтер! Я генерал в отставке!
Она махнула рукой и вышла. Отойдя несколько шагов, с сожалением оглянулась. И замерла. В один миг мелькнул перед ней образ цивилизации, мертвенный, кубообразный, холодно-жестокий. Почему? кто знает. Это была всего лишь стена дома с оловянным блеском серой облачности в окнах. Только и всего.
Одиссея продолжалась. До метро оставалось две троллейбусных остановки.
В мастерской по ремонту музыкальных инструментов висели скрипки, виолончели, отсвечивала тусклая духовая медь, под старинным пыльным офортом в деревянной раме стояло коричневое пианино с бронзовыми подсвечниками и резным черным пюпитром для нот. За конторкой сидел молодой человек. Увидев ее, медленно поднялся.
— Вы — к нам? — с тихим восхищением произнес он. — Вас привезли? Вы сами пришли? Ах, верно так, для здоровья, потому так прекрасно выглядите…
И стал молча созерцать ее, сводя свои впечатления к единому внутреннему звуку. Она ощутила, как раскрывается пространство над ее головой… и поспешила уйти, сбежала, боясь, что потом не сумеет.
Уже смеркалось. В лужи под фонарями сыпались мелкие иголки моросящего полудождя. Одиннадцать договорчиков и кучка денег лежали в сумочке. От усталости звенело в ушах. Но кто сказал, что хлеб должен быть легким? Перекусив горячей сосиской в булочке с горчицей и кетчупом, Лада вновь ощутила прилив сил.
И вновь толкнула незнакомую дверь.
Металлическое безоконное здание было доверху заполнено ящиками, в которых тесно стояли пустые бутылки. Центр стеклотары принимал винную посуду со всего района. Остро пахло пивом, в скользких проходах между рядами пошатывались в полутьме зыбкие фигуры. Ее провели по лестнице в пристройку на уровне второго этажа в кабинет директора. Такого кабинета она еще не видела и никогда бы не могла себе вообразить!
Маленькая комната была доверху забита разной рухлядью настолько, что присесть можно было лишь на край чего-нибудь, торчащего из хлама. У самой двери примостился письменный стол с бутылкой вместо одной ножки, а на столе в луже воды стояло полное ведро, в которое со звоном бежала с потолка и переливалась через край весенняя капель. И за этим столом сидел директор!
Увидев Ладу в сопровождении кого-то снизу, он смутился, поискал, на что бы ее усадить, выдернул дырявый стул, прикрыл дощечкой, газетой, и втиснул в просвет общего навала.
— Не взыщите, пожалуйста.
— Это вы меня извините, вторглась без приглашения… — она протянула визитную карточку. — Газета «Городская новь». Как ваши дела?
— Какие дела… — вздохнул он. — Видите, что творится!
Она мягко смотрела на него. Это был складный молодой мужчина, с виноватостью во взоре, присущей всем выпивающим. Лада невольно обратилась к нему, как к ребенку.
— Может быть, маленькое объявление в газете будет вам полезно? Может быть, кому-то позарез нужны именно ваши бутылки?
Он усмехнулся.
— Кому нужны, тот о нас знает. Нет, барышня, реклама — это для больших людей, а мы люди маленькие, нам и так сойдет.
Лада помолчала. Полноценный, хваткий, с умными цепкими глазами, как тот расторопный ярославский мужик, он сидел в полном самоуничижении. Она выпрямилась на своем стуле и тихо произнесла.
— Если вы согласны с тем, что вы маленький человек, значит, делать нечего, так и будет. Но если не согласны, то никогда не поздно все поменять.
Он взглянул ей прямо в глаза и промолчал.
… Последним посещением оказалось охранное предприятие «Русская броня». Здесь тоже был беспорядок, но продуманный и чистый, сытые мужчины в камуфляжной форме со значками и нашивками на груди, на рукавах, укладывали в ящики оптические приборы, фонари, бронежилеты.
— Опоздали, — сказал ей начальник. — Завтра в Экспоцентре открывается наша выставка. Вот если бы неделькой раньше.
— Вам интересна реклама перед выставкой? — насторожилась она.
— Конечно. И не только нам, все участники не отказались бы пригласить москвичей через вашу газету.
— Часто бывают ваши выставки?
— Наши нечасто, раза три в году, но в выставочных залах по Москве постоянно идут разные показы. Неужели газета не знает об этом?
— Под таким углом навряд ли. Спасибо, вы мне очень помогли.