— Агнесса…
— Что, Солнышко? — Агнесса угадала ее волнение.
— Я… знаешь…
— Смелее.
— В общем, научи меня общаться с мужчинами.
Конечно, Лада зарделась, как маков цвет, но в полумраке, слава богу, можно было пренебречь этим. Агнесса обняла ее.
— Спроси что-нибудь попроще, подруга. У тебя трудности?
— Ужасные. Я не знаю, что со мной творится, когда на меня смотрят. Никакой смелости. А уж если кто понравится, то я теряю последние крохи. Вот… как быть?
— Рада бы тебе помочь, но… я сама, как та рябина. Чего-то жду, жду… В Москве, я знаю, есть группы общения, там, говорят, многому обучают. Попробуй. А что, в самом деле! Ради красивой тряпки мы готовы ехать на край света, а для главного в твоей жизни, встречи с человеком, пальцем шевельнуть не желаем! Странно, правда?
— Да, — уныло согласилась Лада.
Группа общения… нет, это не для нее, это слишком явно. Все сразу догадаются, почему она пришла.
В это время танцы стали общими, каждый двигался независимо, как ему желалось, под общий настороженно-ритмический бой барабанов.
— Пойдем танцевать, — поднялась Агнесса.
Увидев, что они вошли в круг танцующих, Максим Петрович откачнулся от стенки, которую подпирал, зачерпнул на столе горсть конфет, приблизился и угостил обеих.
— Вам и вам, самым очаровательным из всех. С праздником!
— Спасибо, Максим Петрович! И за стихи тоже! Что за изысканный слог, что за возвышенное чувство!
— Вы стоите большего, Агнесса, вы… — покачиваясь и наклоняясь, он стал нести изящно-пьяный вздор. Потом вернулся в свой простенок, а возле них очутилась Екатерина Дмитриевна.
— Агнесса! — укорила она низким голосом. — Давно хочу тебе сказать. Чего ты теряешься? Этот мужчина тебя на руках носить будет, особенно, если родится девочка!
Агнесса посмотрела на нее.
— Ой.
— Вот тебе и ой! Прислушайся к моему опыту. Я дурного не посоветую, сама знаешь. Жизнь-то проходит, что у тебя, что у него. «Ой»!
Вдохнув глубоко-глубоко, Агнесса разом выдохнула и помотала головой, отчего длинные прямые волосы ее упали на лицо и на грудь.
— Я обдумаю ваши пожелания, милейшая Екатерина Дмитриевна. Благодарю за участие.
В полумраке она подошла к столу, налила себе горьковатого мандаринового сока, запила им сладость шоколадных конфет. Все. Веселье окончено, пора домой.
«Святая простота, — усмехнулась она. — Куда там вымощена дорога для таких блаженных, нищих духом? Но прежде они с легкой душой спихнут туда своего ближнего».
Танцы стихли. Всем захотелось теплого тесного круга. Усевшись прямо на пол, стали рассказывать анекдоты, петь под гитару. Агнесса спела старинный романс, Лада сыграла что-то сложное, концертное, после чего шестиструнку перехватили молодые люди и отвели душу в современных песнях.
Виктор и Митяй вышли покурить. Все в агентстве было давно обустроено, между комнатами возле входа из общего коридора за столиком сидел дюжий молодец с оттопыренной полой пиджака, тут же разместилась полка с подшивками газет, пестрыми стопками тонких журналов, а также стол с папками, в которых под строгим наблюдением лежали бланки договоров, расценок, гарантийных писем. Лестница на первый этаж была снабжена деревянными светлыми перилами и освещена настенными светильниками в виде ракушек, бросавших на светлые стены полукружные слоистые тени, и даже украшена гирляндами искусственной зелени. Внизу, напротив железной двери расположилась другая дверь, в переговорную комнату, обставленную кожаными диванами и низким овальным столом посредине. О полутемном, паутинном, оставшемся за стенкой, ходе напоминало маленькое окошечко с вентилятором.
Ребята уселись на диваны.
— Цветет «Каскад», — заметил Виктор и дернул шнур вентилятора. Лопасти качнулись и исчезли в быстром движении. Повеяло холодочком. — Ты здесь работаешь, что ли?
— Нет. Меня девчонка пригласила, ага, помнишь, была со мной в «Артистическом»?
— Понятно.
— А ты, правда, директор театра?
— Пока нет, но буду. Это будет новое слово в искусстве сцены…
Виктор курил и думал о своей идее. Он был сражен ее очевидностью, когда неожиданно для себя высказал ее два часа назад. Работа перед кинокамерой дала кое-что, сколько задумок, одиноких находок! Все пойдет в дело. Но сколько потребуется денег… Нищенствовать, пробиваться, как когда-то Венька Травкин, он не собирается.