Услышав свое имя, в дверях показался Юра.
— При чем тут я? — загудел он. — Еще на той неделе я беседовал с их президентом, а сегодня только съездил оформить бланк и все.
Валентина посмотрела на обоих.
— А ты с кем имела дело? — спросила у новенькой.
— С генеральным директором. Он отвечает за выставку, а не президент. Это моя сделка.
— Все они заинтересованы в успехе, — отвечала Валентина. — Итак, Екатерина Дмитриевна, теперь к пересечениям надо привыкать.
— Пусть Юра поделится с Сонечкой, — встала опекунша на защиту ее и своих процентов.
Все замолчали, ожидая решения.
— Нет, — качнула Валентина пушистой прической, — этак все передерутся. Кто-то звонил менеджеру, кто-то секретарю… Договор остается именным. Кто смел, тот и сьел.
Случились осечки и у Лады. Одна, другая… Когда в третий раз ее обошла все та же Шурочка, Лада тихонько поделилась с Агнессой. Та нисколько не удивилась.
— Ты сама виновата.
— Я?
— Не объявляй во всеуслышанье размер скидки и не оставляй свои записки на столе, когда выходишь. Ничего же не стоит соблазнить фирму лишними процентами скидки.
— Ты считаешь, что она…
— Ничего не считаю, — без выражения посмотрела Агнесса, — мы говорили о простой предосторожности.
А Шурочка надулась. Швырк, швырк, — перебрасывали ее руки справочники на полке, грох, грох, — постукивали на подоконниках цветочные горшки. Наконец, скандал между нею и Ладой разразился. На сей раз произошло нечаянное пересечение в Институте кардиологии, который заказал Ладе выставочную «хваленку» на полстраницы. Шурочка опоздала всего на один день.
Чернее тучи появилась она в агентстве. Уперев руки в боки, остановилась возле обидчицы.
— Ты заключила договор с ИКом?
— А что? — Лада спокойно выпрямилась и откинула голову.
Она давно расплатилась с той за ее благодеяние и прекратила обслуживать ее мелкие договора, что не могло не испортить Шурочкиного настроя в отношении Лады.
— А то, что ты украла мою фирму.
— Знаешь, Шура, выбирай слова, а еще лучше — извинись, — негромко и твердо произнесла Лада.
— Ах ты, тихоня…
На этот возглас, почуяв неладное, из кабинета выскочила Валентина.
— Что происходит, Шура?!
Она едва успела. Шурочка уже вся подобралась, похожая на сибирскую рысь перед прыжком. Промедли Валентина один миг, не миновать красотке Ладе отметин ее острых крашеных ногтей.
— Она украла мою фирму! — закричала Шура.
— Зайдите ко мне обе.
Все расселись в кабинете. Не зная, с чего начать, а надо было срочно заболтать и охладить Шурочку, Валентина кинула взгляд на уже оплаченный налом договор с ИКом.
— Ты когда на них вышла, Шура? — спросила она. — У тебя там знакомые? Где он находится, этот институт? На какой объем вы договорились?
— Мне назначено было на сегодня, к замдиректора. Они хотели взять целую четверть, — с негодованием заговорила та, гордясь большим объемом.
Лада удержалась от победной улыбки.
— Ах, четверть? — с облегчением ухватилась Валентина. — Тогда ты неправа. Лада полстраницы принесла, вот смотри. Подписано директором и уже оплачено. И скидка умеренная. А у тебя в последнее время скидки несусветные. Так что для агентства твой договор был бы убыточен. Поняла?
В те же дни на счета «Каскада» в Концепт-банк поступили странные деньги. Неизвестный благотворитель жертвовал агентству крупную сумму на «Процветание рекламного искусства». Попытки Валентины раскрыть инкогнито мецената остались безуспешными. Кто он? Что за чудачества? Она уже махнула рукой, когда однажды в рассветных полуснах-полудремах, сквозь которые улыбается истина, проплыла смутная догадка об этих деньгах. Не те ли? Валентина с усмешкой прогнала ее, как нелепость. Так не бывает. Не то время, чтобы заботиться об очищении души.
В Большом зале Консерватории пели дети. Шел весенний праздник хоровых коллективов, к которому весь год готовились сами певцы, их наставники и родители. В этот раз в Московском Фестивале участвовали хор мальчиков из Лейпцига, смешанные коллективы из Прибалтики, из Санкт-Петербурга, Москвы, в качестве находки последних лет необычное прозрачное пение приехало из Перми.
Зал был полон.
В детстве мама водила Ладу на все лучшие концерты. Сколько музыкальных событий помнил этот зал с органом, овальными портретами великих музыкантов, с барельефом Николая Рубинштейна над сценой! Какие люди выступали здесь! Мама заранее брала места партере, в середине седьмого ряда, потому что здесь лучшая акустика. Они нашли это сами, пробуя разные точки. У них в музыкальной школе тоже был свой хор, и на подобные смотры им тоже покупали билеты, но в бельэтаж, а там звук отражается от стены и рассыпается в мелкие волны; для Лады лучше было слушать на балконе. Одной, без всех.