— Кто же я? — Алекс смотрел перед собой. — Человек-Бизнес? Я все в нем знаю, я уже не развиваюсь, я отстаю от самого себя. Мой мозг напрягают громады мыслей, и мыслей исключительных, превосходящих, пронизанных силой, сверх-усилием, но день за днем, год за годом я предаю эти дары жвалам бизнес-спрута. Сколько можно? Что станет со мной, если Им надоест тратить на меня время? Если Они отвернутся? Что останется от меня? Пустая оболочка?
Дорожка между домами была узковатой, едва разминуться, и проезжавшие машины издали сбавляли ход, чтобы, не дай бог, не зацепить его джип-чирокки. Разборки в этих случаях бывали скорыми. Две старушки из дома тоже боялись подойти, но душа их изболелась за посаженные недавно прутики-былинки шиповника с зелеными почками, прижатые колесом его машины. Подбадривая друг дружку, они поцарапались в дверцу.
— Сыночек, не обижай наши кустики. Мы, старухи, ходим за ними, как за малыми ребятами.
Алекс взглянул влево на газон, потом в боковое зеркало на вышедшую из подъезда Валентину, молча выехал на дорогу. Бабульки принялись руками подымать своих подопечных.
Одетая в длинное платье и норковый палантин, Валентина шла к машине, покачиваясь на каблуках. Она выглядела так, что на нее хотелось смотреть, не отрываясь, разглядывая каждый завиток прически, изгиб и ямочку на подбородке, плавные линии фигуры. Алекс почувствовал приближение своего мужского счастья, приближение женщины-божества. Один за другим оглянулись на нее прохожие, сбавила ход летевшая БМВ, сидевшие в ней вывернули шеи в сторону шествующей королевы. Валентина посещала бассейн, где ее обихаживали косметологи и массажисты, одевалась в бутике Femina, но, главное, она, как «железная леди» Маргарет Тэтчер, молодела и хорошела от самой власти, от творческой работы. На американских курсах «Маркетинга и менеджмента» о ней лестно отзывались консультанты, она добилась уважения в самых элитных деловых кругах.
Алекс спрыгнул с подножки, распахнул перед Валентиной правую дверцу и помог ей удобно устроиться на высоком сидении.
Они ехали на вернисаж в Дом Нащокина, где у Натальи Рюриковой собирался весь московский бомонд.
— Знаешь, Алекс, — с улыбкой начала она, разложив в ногах фалды платья и поправив на плечах серебристый палантин, — сейчас эта девочка, что придумала выставки, выдала еще одну идею. О наружной рекламе. У меня даже дух захватило. Рассказать?
— Разумеется.
И пока она говорила о «географической наружке», сосредоточенно смотрел на дорогу. Нескольких минут ему хватило на обзор возможностей нового дела, подсчета начальных вложения, прибыли, и, главное, сближения на этой почве с Правительством Москвы и благоприятных последствиях московской поддержки его губернаторов.
— Стоит свеч, — согласился он. — Правда, поначалу потребуется тысяч двести долларов на раскрутку. Надо сразу объять пол-Москвы, иначе перехватят. В первую очередь следует поместить извещение о том, что именно мы начинаем это дело. Хотя бы в «Городской нови». Одновременно создать новое агентство, обучить сотрудников…
— Новое агентство? — обеспокоенно переспросила Валентина.
— Или расширить твое, — поправился он. — Автору идеи дать пять тысяч и пусть даже не приближается.
— Пять тысяч долларов этой девчонке?
— Не девчонке, а «голове». Умников надо хорошо кормить. Она не станет артачиться?
— Никогда. Это «божья коровка».
В Воротниковском переулке у входа их ждали два охранника, уже встревоженные отсутствием шефа. Увидя машину, они подбежали, открыли дверцы, потом один из них вошел в переднюю к длинной лестнице, круто идущей на второй этаж, а другой, пропустив Алекса и Валентину, замкнул собой шествие.
Николай позвонил в дверь ровно в пятнадцать часов. Он был в строгом костюме при галстуке, в руках его были нежные алые розы, коробка дорогих конфет и огромный, упакованный в оболочку, вездеход с педалями. Данюшка потрясенно принял подарок, забыв сказать «спасибо», и тут же влез на сидение. Агнесса в сером креповом платье с ниткой жемчуга на шее приняла цветы, поставила их в вазу. Потом провела по квартире, показала картины, книги с дарственными, побледневшими от времени надписями, сделанными еще гусиным пером. В маленькой комнате он увидел открытый «Зингер» с ножным приводом, расшитые одежды, компьютер.