— До встречи, — мяукнула Шурочка самым нежным и многозначительным голосом.
Лада появилась через несколько минут. Многочасовые занятия с утра, разучивание нового произведения для конкурса, а главное, игра с оркестром, которую устроила для нее прежний педагог, занимали весь день и требовали денег. Как ни крутись, бросить работу было невозможно. Но она не уставала. Ей даже нравилось, убежав от ревнивой арфы, мчаться на фирму, встречаться с умными молодыми директорами, думать, мечтать и отчаянно ждать Игоря. А ту сумму мать спрятала далеко-далеко, в пакет, на антресоли, про черный день, не доверяясь ни банкам, ни сберкнижке, ни обещаниям сладкоголосых фондов.
Сейчас она вернулась с Комсомольского проспекта. Напевая, сделала ксерокопию договора, отдала подлинник в бухгалтерию и собралась было уходить, когда Максим Петрович повернулся к ней в своем вертящемся кресле.
— По-моему, Лада, вами кто-то интересовался.
— Кто, не записали?
— Спросите у Шуры.
— Шура, мне…
— Ах, верно, совсем заработалась, из головы вон, — Шурочка очумело потрясла кудрями. — Игорь твой прилетел, подъедет к шести часам.
— Куда подъедет? — вскрикнула Лада.
— Сюда, сюда, не обмирай. Прямо к дверям. Посигналит тебе.
Лада посмотрела на нее как на преступницу. До шести оставалось четверть часа. Словно ребенок, она встала у окна и принялась ждать.
Сигнала не было, они увидели друг друга издали. Мгновение ока она очутилась внизу. Ее место у окна заняла Шурочка.
— Прилетел, сокол ясный, — с деревенской завистью заговорила она про себя, чуть слышно. — Хороший какой… Встретились, голубки. Ух, ты, шаль какую привез, укрыл всю. Персидскую. Ну, погоди, тихоня… — она воровски оглянулась на Максима Петровича и громко стукнула о подоконник первым попавшимся цветочным горшком.
Игорь вскинул глаза. Они увидели друг друга. Рыжая, румяная, белая как пышка, она приложила ладонь «к козырьку» и помахала у виска. Получилось игриво и двусмысленно.
«Говорит Роберт Кофман. Добрый день. Алекс, позвони мне, пожалуйста. Твой мобильный не отвечает», — провещал автоответчик.
Алекс набрал телефон.
— Роберт? Привет. Я, Алекс. Какие проблемы?
— Маленькие сомнения и опять в отношении «Каскада». Я договорился с госпожой Щербатовой о наружной рекламе и жду ее не раньше следующей недели. Но сегодня состоялся еще один разговор о том же с мужчиной из того же агентства. Речь шла о гораздо большей сумме. Я встревожен. Накладки накладками, но с этим «Каскадом» уже была неприятность. Мы платим наличными. Вы меня понимаете?
— Ему назначена встреча?
— Да, он настоял на своем визите завтра в десять часов утра.
— Пропуск заказан? На чье имя?
— Сейчас. Пожалуйста. Деревянко Станислав Романович.
— О'кей. Все отлично, Роберт. Оставь сомнения, et cetera….
— В самом деле? Я могу быть спокоен?
— Вполне.
Алекс провел руками по волосам и бородке. Усмехнулся, качнул головой, взял мобильник.
— Грач? Алекс. Наш «артист» опять играет в разбойников. Завтра к десяти часам он придет на Октябрьскую, к дому номер два по Ленинскому проспекту. Это у метро, в самом начале. Возьмите его по-тихому, вложите ума, но не перестарайтесь. Он талантлив и мечется, а мы предложим ему широкое поприще как раз в его вкусе.
— Будь спокоен, Андреич.
Накануне Виктор наутюжил брюки до острой стрелки, и до блеска начистил ботинки. В немецкое представительство в кроссовках не ходят. Ночь спал хорошо, но пробудился с рассветом. Что-то горело в груди правее сердца. Он привычно размялся, разбил в сковородку три яйца, растворил в чашке кофе. «Все хорошо, — убеждал он себя, — Ведь Толику было хуже, а обошлось. Небольшое волнение способствует успеху, зато страх делает из мыслящего субъекта дрожащий объект. Не поддаваться! Все в порядке. Часов в двенадцать я вернусь и сам посмеюсь над глупыми мыслями».
Спускаясь по лестнице, он не выдержал и оглянулся на свою дверь. Ничего, ничего. Извилист путь Реки к Океану, но нет проще Океана. Великие дела ждут его.
С запасом в десять минут он вышел из метро и свернул направо. Главное, пройти охрану. Вчера он нарочно стоял внизу, наблюдая, как они просматривают паспорта. Бегло, в полглаза. Его фотография в паспорте вклеена мастерски и продавлена печатью «паспорт СССР» с помощью скрепки и плоскогубцев. Не спеша, слушая гулкие удары собственного сердца, Виктор прошел мимо троллейбусной остановки и вдруг увидел Митяя. И тот увидел его. Но не рванул в сторону, а с удивлением похлопал глазами.
— Привет! Вот это встреча!
— Да, встреча, — зловеще произнес Виктор. — Ну и где же ты пропал? Где мои деньги?