Никто не беспокоил Владимира Ильича, когда он занимался. Только в одном случае ребята подымались к нему в любое время — когда приносили газеты. Дядя Костя всегда ожидал их с нетерпением.
Часа в два дня с крутой лесенки, которая вела на сеновал, доносилось старательное, упрямое сопение. Владимир Ильич закрывал тетрадку и ждал, заранее улыбаясь. Наконец над верхней ступенькой появлялась знакомая стриженая макушка.
— Ах, вот это кто! А я думал, что ко мне подымается какой-то великан… Прямо лестница шаталась!..
Круглое лицо Гоши сияло всеми своими ямочками. Ему очень нравилось, что его принимают за великана, и, чтобы успокоить дядю Костю, он сообщал:
— Это я, Гоша… Мама сказала… обедать…
Если бы кто-нибудь мог взглянуть со стороны на этот мирный, веселый обед, то не поверил бы, наверное, что смертельная опасность угрожает человеку, сидящему подальше от окна, и всем, кто его укрывает.
Вместе с ним Емельяновы смеялись над диким, немыслимым враньем, которым надеялись опорочить Ленина буржуазные газеты. Писали, что германский шпион Ленин убежал на подводной лодке в Берлин; что он отрастил себе длинную бороду и занимается торговлей.
— Ну и шуты гороховые! — говорил Владимир Ильич. — Прямо состязаются, кто кого переврет!
После обеда он снова подымался наверх и разрешал себе немного отдохнуть. Вместе с ним отправлялись и Лева с Гошей. Этот короткий отдых целиком принадлежал им.
Лева доставал из спичечного коробка свою добычу: какого-нибудь необыкновенного рыжего муравья с крыльями, рогатого жука в жестком панцире.
Втроем они разглядывали их и обязательно отпускали на свободу.
Гоша приносил книжку, где были нарисованы звери. Эту книжку он рассматривал уже много раз, но полистать картинки вместе с дядей Костей было особенно интересно.
— Вот это лев, а это медведь, а это волк, — объяснял Гоша, переворачивая страницы.
Знал он и гиену, и крокодила, и рысь. А когда доходили до картинки с тигром, дядя Костя всегда начинал смеяться.
— А это зверей! — произносил Гоша. Так назывался у него тигр. Почему «зверей» — это было его секретом.
Случалось, Владимир Ильич задерживался после обеда внизу и предлагал Надежде Кондратьевне помочь мыть посуду. Надежда Кондратьевна ни за что не соглашалась. Тогда он чуть ли не силой брал у нее полотенце и говорил:
— Вытирать посуду — это одно удовольствие и к тому же умственный отдых.
Поздним вечером, когда все семеро богатырей забирались на сеновал, оттуда доносились приглушенные голоса и смех, потом негромкая команда дяди Кости:
— Спать! А то нам попадет!..
Так шли дни.
Однажды Емельянов-старший вернулся из Петрограда хмурый, озабоченный. В вагоне, как водится, говорили о Ленине, и какой-то мужчина заявил, что Ленин скрывается в Сестрорецке под видом заводского рабочего. Об этом же было напечатано и в газетах.
А чуть позднее в Сестрорецк прибыл карательный отряд с броневиками и пулеметами. Начались обыски. Могли в любую минуту нагрянуть и к Емельяновым в Разлив. Надо было укрыть Ленина поосновательнее.
На другое утро, чуть забрезжило, через протоку вышли в озеро две лодки. В них сидели люди с удочками, мережами для рыбной ловли, с косами, граблями. Ничего подозрительного — едут на работу, на сенокос.
Ленин поселился за озером, где у Емельянова был заарендован сенокосный участок. Сюда нередко нанимались на косьбу безземельные бедняки финны, и Владимир Ильич мог вполне сойти за одного из них. Места здесь были глухие, с чахлым лесом, ничем не привлекательные, и дачники тут не появлялись.
Емельянов соорудил шалаш из веток и сена, устроил новый «кабинет» на расчищенной площадке. Короткий пень служил для Владимира Ильича стулом, а другой — повыше и пошире — столом. Вплотную у шалаша появился большой стог, внутри него тоже было сделано помещение. Там поселился Емельянов с сыном Колей.
Много обязанностей появилось теперь у Коли. Он собирал сучья и разжигал костер, кухарил, кипятил чайник. Но самой главной его обязанностью были разведка и дозор. Условились так: если появится незнакомый, незваный человек — Коля предупредит криком кукушки; если все благополучно — свистнет снегирем.
Связь с сарайчиком по ту сторону озера оставалась крепкой. Каждый день кто-нибудь из старших богатырей — Александр, Кондратий или Сергей — привозили свежие газеты, еду в котелках. Доставляли приехавших к Ленину товарищей, конечно, после тщательной проверки у Надежды Кондратьевны.