Не стану пересказывать рассказ, да это и невозможно, — пришлось бы непрерывно цитировать, иначе не передать его жизнерадостный юмор, сочность характеристик и зарисовок, атмосферу нравственной чистоты, молодости, увлеченности революцией, утверждения нового советского бытия. Скажу лишь, что мирное житье не удалось сохранить до конца, — сданное по приезде оружие еще пригодилось. Но как выразился «оторг» Матвей, этот своеобразный романтик-практик, изобретательно и неутомимо заботившийся о блаженном, беспечном отдыхе ребят: «После ремонта казенное имущество не держат на складе под замком. А мы уже изрядно подремонтировались. Я полагаю, что и сам Ильич понимает свои слова в таком смысле»… Дело в том, что однажды Ленин назвал своего изработавшегося до предела товарища по партии ценным «казенным имуществом» и потребовал от него экстренного ремонта. Отсюда и родилась идея Домов отдыха для рабочей молодежи, вернувшейся с фронта, идея, сгоряча осужденная было ею в сатирической частушке:
Рассказы в сборнике расположены по хронологическому признаку, начиная с детских лет Ильича и кончая третьей весной Советской республики, когда автор увидел Ленина, приехавшего в Петроград на открытие Второго конгресса Коммунистического Интернационала. В рассказах, где непосредственно действует Ленин, автор сдержаннее в манере, в стиле, и это понятно: мы знаем, к чему приводит иная «смелость», оборачиваясь дурной развязностью и отсебятиной. Л. Радищева в этом не упрекнешь, — наоборот, его порой сковывает излишняя боязнь отойти от исторического факта, и тогда произведение проигрывает в живой, неповторимой конкретности.
Так, в рассказе «Урок», о гимназисте Володе Ульянове, верно намечен характер будущего вождя, воспитателя миллионных народных масс, и все же рассказ не зажил полнокровной жизнью, при чтении не рождает широких, «взрослых» ассоциаций — читателям, вероятно, придется что-то додумывать в этом направлении… В «Хлебном деле» мы отчетливо видим твердые принципы молодого присяжного поверенного Ульянова, отказавшегося от защиты интересов темного дельца, остро написаны его диалоги со старым удачливым адвокатом, который учит коллегу уму-разуму, а в результате оказывается посрамленным. При всем том рассказ чуть-чуть суховат, несмотря на отдельные прелестные находки: взгляд Ленина, вдруг напомнивший сощуренные глаза его сестренки, открывшей купцу дверь; золотообрезные, с вензелем, визитные карточки, неожиданные у малограмотного провинциального купца.
Стоит отметить, что там, где автор надежно опирается на других сильно и точно выписанных персонажей, там и образ Ленина становится сразу выпуклее. В сборнике есть рассказы, где центральный герой вообще не Ленин, но где встреча с Лениным сыграла особую роль. Так, в рассказе «Очень далекий день» человек лишь через четыре десятка лет узнал, что когда-то, в юности, выйдя из госпиталя после ранения, он встретил Ленина, говорил с ним, что из этой беседы предсовнаркома сделал свои энергичные выводы — немедля поехал в госпиталь и навел там порядок. Почему рассказ получился? Да во многом потому, что белорус Симон Петрик, заведующий районной почтой, — это думающий и чувствующий живой человек и мы, вместе с ним удивляясь и восхищаясь, как бы еще раз пытаемся вспомнить подробности такой стародавней и такой волнующей встречи; эта вторая проекция усиливает впечатление, что несомненно говорит о мастерстве писателя.
В сборник полноправно входят рассказы-хроники, художественные хроники одного дня, как например «Большие костры», где действие начинается в три часа ночи 1 января и кончается через сутки. В этом отличном рассказе вместилось много всего: от международной политики — подписанного Лениным декрета о предоставлении независимости Финляндии и приема им иностранных дипломатов — до многолюдного митинга в огромном промерзшем манеже, освещенном смолистыми факелами. Рассказ поэтичен — мы видим и ощущаем мглистый дневной и с кострами на углах ночной Петроград, по которому катим в старом автомобиле марки «Тюрка-Мери», примостившись рядышком с Владимиром Ильичем и его другом Платтеном, только что приехавшим из Швейцарии и в первый же день ставшим свидетелем покушения на Ленина…
Возможно, у некоторых читателей, особенно молодых, сложилось раньше мнение, что уже начиная с 7 ноября 1917 года, как только власть оказалась в руках большевиков, реакция не имела никаких легальных средств борьбы с новым, революционным порядком. Это не так. Л. Радищев правильно сделал, приведя новогодние отклики русских буржуазных газет на текущие события, их предсказания о «волнах народного гнева», которые якобы сметут тех, кто «на раскаленной плите Смольного приготовляет будущее России». Как известно, пророчества не сбылись, но работать в обстановке заговоров, клеветы, саботажа, надвигающегося голода и разрухи было нелегко даже такому могучему и бесстрашному гению революции, каким был Владимир Ильич Ленин, и мы ясно видим это в лучших рассказах сборника.