Только на другом берегу Невы, за Литейным мостом, видно шевелящееся огненно-рыжее пятно — это красногвардейский пост разжег костер.
Приглушенно постукивающий мотор громко затарахтел, шофер залез к себе в кабину.
— Хороший был у вас вечер, товарищи выборжцы, — сказал Владимир Ильич на прощанье. — Даже ухитрились билеты в типографии отпечатать. Чудеса! Жаль, что мы не смогли попасть к началу, пропустили много… Надеюсь, товарищи не будут в обиде за наше исчезновение?
— Не будут, Владимир Ильич! Они же понимают!..
С натужным завыванием машина двинулась по снежным завалам. Переехали мост. На повороте к Шпалерной ярко горел костер. Человек в тулупе, опоясанный солдатским ремнем, с винтовкой на плече, встал во весь рост, поднял руку. Шофер затормозил, приоткрыл стекло, протянул удостоверение.
Пожилой красногвардеец долго рассматривал книжечку в матерчатом переплете, потом обернулся к товарищам, сказал вполголоса:
— Ребята, Ильич!
Все, кто сидел у костра, поднялись. И, точно в ответ на их невысказанное желание, открылась дверца.
— С первым советским Новым годом, товарищи! — звучно произнес Ленин.
— И вас также, Владимир Ильич! — ответил за всех пожилой красногвардеец. — Дай бог и вам… — Он запнулся, крякнул с досады и сконфуженно пробормотал: — Оговорился… по старой привычке…
— Ну, беда не велика, — улыбнулся Ленин. — А вот костер у вас, товарищи, богатый. Кажется, вы отапливаете его железнодорожными шпалами?
— Шпалы эти бракованные, Владимир Ильич, — торопливо ответил пожилой красногвардеец. — Мы хорошее дерево не станем переводить. А эти негодные, они свое отслужили… Вот мы их и жгем понемногу… Сухие, смолистые… аккурат для зимы…
— Да, горят весело! — Ленин несколько секунд смотрел на красно-желтые языки огня — освещение такое, что хоть газету читай, — он расстегнул пальто, достал часы на ремешке: — Мы уже прожили с вами в Новом году три часа двадцать пять минут. Надо спешить… До свидания, товарищи.
— Надо надеяться, что в России вам не придется так много работать, как здесь, господин Ульянов?!
— Я думаю, господин Каммерер, мне придется работать в Петербурге еще больше…
Только близкие Ленина, товарищи по работе да еще солдаты и красногвардейцы, стоявшие на посту у его кабинета, знали, что непомерно длинный рабочий день председателя Совнаркома неизменно переходит в рабочую ночь.
Эту беспримерную нагрузку Ленин нес как будто легко. Шутя говорил, что в скором времени напишет брошюру «Что такое сон и как с ним бороться». Упорно вырабатывал навыки, которые помогали бы при наименьшем количестве сна сохранять бодрость и работоспособность.
— Если пришлось работать всю ночь, то лучше уж совсем не ложиться, — делился он своим «новым опытом». — Хорошо, если есть такая возможность, вымыться горячей водой, а потом сразу холодной. А на следующую ночь лишнего не пересыпать. Вставать нужно всегда в одно время!
Иногда он оставлял своим домашним такие записки:
Марии Ильиничне и Надежде Константиновне. Прошу меня разбудить не позже 10 часов утра. Сейчас 41/4, я спать не могу, вполне здоров. Иначе потеряю зря завтрашний день и останусь без налаженного режима.
— Режим! Без него нельзя! Придерживайтесь режима! — советовал он товарищам. — Иначе расклеимся! Но для этого нужна, конечно, постоянная тренировка, полная мобилизация воли.
Само слово «режим» уже не удовлетворяло Владимира Ильича. И он переделал его в «прижим». Подверглось изменению и слово «устал», как не выражающее истинного положения вещей. Взамен его было предложено «переустал» («Ты опять, наверно, очень переустала?» — спрашивает Владимир Ильич в записке Надежду Константиновну).
Эти новые словечки прочно вошли в обиход Смольного. Их можно было услышать даже на заседаниях, совещаниях. Уж они-то выражали именно то, что было в действительности.
«Прижим», который установил для себя председатель Совнаркома, действует без малейших отклонений. Вернувшись с Выборгской стороны, Ленин сразу прошел к себе в кабинет. Комендант Мальков вспоминал потом, что, придя ночью со сменой караула, он застал Ленина работающим. Владимир Ильич на цыпочках, точно боясь кого-то разбудить, вышел в секретариат и спросил коменданта: «Сколько на ваших часах? Давайте-ка сверим! Э-э-э, батенька, ваши отстают! Я моим доверяю больше. Старые, а еще ни разу не подводили!»