— Так это записано вами в деревне? Из самого, так сказать, первоисточника? А где, в какой? Далеко от города?
Стало легче дышать, жар отхлынул от щек.
— Верст сорок от Вятки, деревня Нижни-Кочки.
— Прочтите, пожалуйста, вслух!
Володя взял протянутый ему листок с поспешными скачущими строчками. Он держал в памяти не одну сотню таких строчек — веселых, грустных, трогательных озорных. И те, что на этом листке, знал он наизусть, на сейчас легче было произнести их, держа перед глазами
Незаметно для себя, с первых слов, он читал с той особой манерой, с какой полупоют, полувыговаривают частушки в Вятском крае.
— Разрешите-ка мне на минутку! — услышал он.
Листок перешел к Владимиру Ильичу. Прищурясь, он вглядывался в беспорядочно набросанные строчки.
— Где это? Ага, вот здесь!.. «Я надену тот платочек, грубиян, меня не тронь!» Девушка надела красный платочек и требует к нему уважения. И грубиян должен это понять, иначе натолкнется на отпор — так и чувствуется это в ее словах!.. Да, теперь красный платочек не просто кусок кумачовой материи. И как это прекрасно выражено — скромно, ненавязчиво. Не прибавить и не убавить ни одной буквы…
«Так вот, оказывается, что можно увидеть за этими нехитрыми частушечными строчками, вот какой смысл может в них открыться!»
— И много у вас записано?
— Вот столько! Вот такая кипа!
— Необыкновенно интересно! Замечательное дело! Это ведь тоже наше государственное достояние, его надо собирать, хранить. Не всегда же мы будем заготовлять хлеб с оружием в руках, не всегда же будут на свете белогвардейцы и Антанта… Вы еще книгу напишете. С песнями, частушками, пословицами… Только смотрите, чтобы она не была шибко ученой. Что-нибудь этакое вроде «К вопросу о словесах и речениях Вятской губернии».
…В приемной дожидались своей минуты новые посетители. Трое сельских дедов-бородачей неловко сидели на краешках стульев, держа шапки на коленях. Тут же, в углу, были сложены их котомки. Когда Володя вышел из кабинета, они приподнялись, лица у них были встревоженные и торжественные, и ему захотелось сказать им: «Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я уже это испытал».
ДИПЛОМАТИЧЕСКОЕ ПОРУЧЕНИЕ
Деловой разговор окончен. Все необходимые вопросы заданы, ответы выслушаны.
— Да, нелегко досталась вам путь-дорожка, — сказал Владимир Ильич, пристально глядя на своего собеседника, — А ведь завтра, товарищ Азизов, вам отправляться в обратный путь!
— Я знаю! — ответил Гасан Азизов. — Когда надо, тогда и пойду!
— Вы, кажется, остановились в Первом Доме Советов?
— Да. У земляков! — кратко ответил Гасан Азизов.
Теперь, когда Ленин сидел не за письменным столом, а в кресле напротив, хотелось смотреть на него не отрываясь.
— Я вам хочу предложить замечательный план! — сказал Владимир Ильич с веселым оживлением. — Возвращайтесь-ка в Дом Советов, сразу же примите горячий душ и, ни о чем не думая, заваливайтесь спать… И спите, пока вас не разбудит кремлевский самокатчик… Советую не медлить. По-моему, у вас там имеется горячая вода от шести до восьми вечера. А мы тем временем обсудим все, о чем написал товарищ Киров… Договорились?
Он быстро поднялся с кресла. Встал и Гасан Азизов, Лицо его, загоревшее до черноты, напряглось, в глазах метнулась растерянность. Разговор окончен, пора идти, но есть еще одно поручение к Ленину — и оно остается невыполненным…
Об этом поручении Сергей Миронович Киров сказал ему на прощанье: «Имей в виду, друг Гасан, что здесь потребуется от тебя тончайший дипломатический подход, иначе все сразу испортишь. К великому сожалению, не могу дать никаких советов. Произведи глубокую разведку на месте и действуй сообразно полученным данным».
Гасан так и действовал. Сначала переговорил с земляками-бакинцами, работавшими в Москве. «Очень нелегкое дело, — сказали ему земляки. — Спроси в Кремле у коменданта. Он должен знать, как и что».