Каждый, кто видел «бабушку» впервые, неизменно удивлялся, почему ее так называют. Меньше всего походила на бабушку эта хрупкая на вид женщина с пышной короной светлых волос. Ей было тогда сорок лет — возраст силы, зрелости, — но половина этих сорока прошла в девятнадцатом веке, и такие безмерно огромные события вместились в жизнь ее поколения, что для молодежи она и впрямь являлась «бабушкой», хотя это была ее партийная кличка.
— Садитесь, молодые люди, — сказала «бабушка». — Сюда, поближе… Сядем рядком да поговорим ладком. — Она придвинула к себе вазочку с веткой, полюбовалась на нее. — Вот, смотрите: на юге не встретишь такого насыщенного зеленого цвета, а ведь там полно солнца и климат чудесный. Откуда же у нас, на чахлом севере, такой яркий, полнозвучный тон? А вот откуда: у нас нехватка тепла и солнца восполняется обилием света, нашими белыми ночами… Все очень мудро устроено. — Она торжествующе улыбнулась, точно сама участвовала в этом мудром устройстве. — Между прочим, молодые люди, вы обратили внимание, что на улице весна?.. Да еще какая!
Молодые люди выжидательно смотрели на нее.
— Беседа о значении весны? — язвительно-вежливо спросил Сурыгин.
— А почему бы и нет? — спокойно ответила «бабушка». — Весна вступила в свои права! Весною, например, принято собираться на дачу!
Молодые люди переглянулись. Опять дача! Сразу вспомнился бронзово-смуглый парень из Дема, который называл себя «товарищ Сайтудинов» и так горячо говорил о даче. Странно, что это устаревшее понятие упоминается за короткое время второй раз.
Точно не желая оставлять их в неведении лишнюю секунду, «бабушка» сразу сказала:
— Вам недавно подали замечательную идею. Дача! А вы отказались. Какие у вас доводы против?
Луба взглянул на Сурыгина — мол, тебе слово. Тот привычным движением поправил тяжелую кобуру на ремне. Говорил он спокойно, ровным, бесстрастным голосом. Он выражал удивление, что здесь, в этом кабинете, приходится напоминать старшему партийному товарищу всю, мягко выражаясь, неуместность этой самой пресловутой дачи. В данный момент! В такое время…
Не единожды бывали тут схватки боевые. Только позже, когда «бабушку» отозвали на работу в ЦК, многие из питерских ребят поняли, с каким неистощимым терпением и тактом поправляла она «заскоки» их горячей, подчас хватающей через край, нерассуждающей молодости.
Но на этот раз спора не последовало. «Бабушка» взглянула на Сурыгина и вдруг как-то легко улыбнулась. Такого Сурыгин не ждал, в глазах его мелькнула растерянность.
«Бабушка» открыла ящик стола, достала вскрытый конверт.
— Есть у меня старый друг, — сказала она, вынимая из конверта исписанную бумажку. — Старый большевик. Старый работник. И доработался до того, что врачи предписали ему сейчас же, немедленно, сделать перерыв и выехать на отдых. Ну, а он… сами понимаете! И вот, после заседания Совнаркома, на котором он присутствовал, подходит к нему другой старый большевик и говорит… — Она поискала в листке нужные строчки. — Вот что он говорит: «Слушайте, на кого вы похожи? Такое время — надо жить, бороться, а вы? Вы же казенное имущество! Кто вам дал право так обращаться с собой? Извольте немедля, завтра же отправляться на ремонт, а то мы с вами по-другому будем разговаривать!»
«Бабушка» медленно отвела взгляд от листка:
— Знаете, чьи это слова? Догадываетесь?.. Это слова Ленина. Ильича… Вы думаете, к вам они не относятся? Да вы же самое дорогое наше имущество, — горячо произнесла она. — Возьмитесь, ребята, за эту дачу. Отправьте на ремонт самых слабых, истощенных, иначе они упадут. И не откладывайте… Я знаю, я уверена, что Владимир Ильич одобрил бы эту «утопию», как некоторые из вас выражаются… Я бы сама туда поехала, — добавила «бабушка» неожиданно, — честное слово, поехала бы…
— А мы вас можем послать, — сказал Луба. — Вы же член Петроградского комитета молодежи!
— И поеду! Только со второй партией… Пусть сначала поедут парни.
Сурыгин встал:
— По вопросу о даче сохраняю особое мнение!
— И сохраняй! Это твое право! — весело сказала «бабушка». — Но при этом будешь выполнять решение большинства. А то, что тебе не удастся его собрать, — ручаюсь. Останешься в подавляющем меньшинстве. Кстати, на организацию дачи я советую поставить Черняка, он как будто рожден для этого дела. — Глаза у нее улыбнулись. — Правда, мы не доспорили с ним по некоторым вопросам, но ничего — отложим на потом…