— Э-ге-е-й! — покрикивал издали Кощеев.
— Э-ге-ге! — лениво отвечал Дубонос. Он шел, тяжело подымая ноги. Грибы что-то не попадались. В животе начиналось бурчание. И вдруг он услышал отчаянные вопли Кощеева и бросился к нему, проваливаясь в мягкие кочки.
Добежав до зеленого островка между деревьями, он увидел, что Кощеев сидит на земле, и подумал с испугом, что его укусила змея.
— Петро! — хрипло закричал Кощеев. — Ты гляди, что тут делается… Хватай… не пропускай ни одного…
Дубонос осмотрелся. У травяных бугров тесными кучками лепились маслянисто поблескивающие шляпки. Он нагнулся, сорвал гриб, размял его в железных пальцах.
— Этот гриб ложный! — сказал он, вытирая руку о штаны.
— Да ты что, спятил? — задохнулся Кощеев. — Сам ты ложный! Это знаешь какой гриб…
— Ложные грибы я собирать не буду! — решительно перебил Дубонос. — Не желаю скандалиться, как Сашка Проконен. Чтобы частушки про меня составляли!
— Слушай, дерево, жердь, колокольня, — простонал Кощеев. — Это же маслята. Это же невыносимой вкусноты гриб. Петро, слушай, — умоляюще продолжал он. — Ты делаешь грубую политическую ошибку. Ведь блюдо-то какое Ульянушка сотворит — за уши не оттянешь…
Дубонос тяжело вздохнул и взялся за работу.
— Сколько с одного места сняли! — ликовал Кощеев. — Это называется фурор. Ах, какой это фурор… Вот еще бы полстолька и…
— Не, будя! — перебил Дубонос. — Как бы не опоздать… И курсак велит домой поворачивать… Сегодня у нас консоме… На второе — арико соус пикан… Должен признать, между прочим, — добавил он, оглядываясь, — что я бы отсюда дороги не нашел. Ей-ей, не знаю, куда идти.
— Вот видишь, без меня ни шагу, — обернулся к нему Кощеев. — Так вот, почтеннейший: направление мы определяем по солнцу. Где наша дача? На юго-западе. Значит, идем сюда, напрямик… Об этом знают не только путешественники, вроде Колумба, Васко да Гамы, но и ученики школы.
— Ишь ты! — с оттенком уважения сказал Дубонос. — Тогда веди, Васька-да-Гама.
Кощеев вдруг остановился.
— Были мы тут, — пробормотал он, показывая на зависшую сосну. — Факт, что были… Как же так?
Он стоял, осматриваясь по сторонам, беззвучно шевеля губами.
— Ну что, Васька-да-Гама, не туда заехали?
— Ничего, ничего, — бормотал Кощеев. — Лес не поле. Бывает. В деревне говорят — леший водит… Сейчас определим. Вот туда наше направление, на тот угол.
Идя за ним, Дубонос смотрел на его худощавый затылок с ложбинкой, поросшей бесцветным пухом. Может ли быть выражение у затылка? Как видно, может! Кощеевский затылок выражал тревогу, беспокойство, и это наводило на тягостные размышления насчет обеда, который, похоже, откладывался надолго.
— Ну что, знаток природы! Сели в лужу с твоим деревенским нюхом!
— А долго я там жил-то? — огрызнулся Кощеев. — Восьми не было, как привезли в Питер.
— И зря привезли! Надо было тебя оставить… Куда мы идем?
— Идем правильно! — мотнул головой Кощеев. — Только мы с самого начала взяли не в тот угол… А все равно выйдем.
А время шло, и они тоже все шли и шли, и казалось, что лес наплывает на них зелеными волнами.
Уже не было сомнения, что они заблудились, а Кощеев продолжал упрямо твердить, что они идут правильно — ошибка была вначале, когда пошли не в тот угол, а теперь приходится давать крюка.
Лес расступался и снова смыкался за ними, и им все время казалось, что они так и не выходят за пределы одного круга.
Но вот ноги вывели их куда-то, где они еще не были: будто какой-то великан вывернул в дикой злобе эти вековые деревья, расшвырял, нагромоздил их. Они лежали поверженные, почерневшие.
Кладбищенская тишина царила здесь, и какой-то древней, жуткой глухоманью веяло от этого места.
— Точно конец света, — сказал Дубонос.
Кощеев потянул носом.
— Вроде дымом пахнет, — произнес он удивленно.
— Опять деревенский нюх?!
Кощеев стоял неподвижно, подняв голову и принюхиваясь по-собачьи:
— Пахнет. Я тебе говорю… Костром пахнет. Идем!
За буреломом поднялась зеленая стена леса.
— Может, людей встретим, — возбужденно говорил Кощеев. — Охотники, наверно.
Теперь и к Дубоносу пробилась невидимая струйка горьковатого дыма. Так пахнет костер в лесу.
— Думаешь, охотники? — спросил он.
— Ясное дело. Привальчик сделали.
— А если не охотники? — замедлил шаг Дубонос.