— А должность у вас всесторонняя! — уважительно заметил портной. — Долго ли мы шли с вами от ворот, а сколько народу к вам обращается…
Комендант охотно согласился с ним. Он заметно старался быть любезным хозяином, но это ему не очень удавалось. То он вскакивал со стула и начинал крупно шагать по комнате, то с беспокойством поглядывал на стенные часы.
Звонок!
Знакомый, металлический четкий голос, точно печатая каждое слово, произнес:
— Товарищ комендант?.. Сейчас мы с Феликсом Эдмундовичем идем к Ильичу на квартиру! Минут через десять приходите туда с вашим товарищем! Мы ждем…
На этот раз комендант сразу повесил трубку и как-то боком взглянул на своего посетителя. Что же все-таки делать? Сказать сейчас или, что называется, в последнюю минуту?!
Пока он раздумывал, большая стрелка на часах вздрогнула и перескочила на целое деление. Он заторопился.
На улице было солнечно, чуть морозно. Ярко поблескивал сквозь поредевшую снежную шапку купол собора, мимо которого они шли. Как и всюду, кремлевские мальчишки играли в снежки. Ехали самые обыкновенные подводы с дровами.
— Ну вот, мы и на месте… Тут, можно сказать, близко… рукою подать! — Комендант говорил чрезвычайно ровным, спокойным голосом. — А шить мы с вами будем на Ленина… на Владимира Ильича… Костюм… то есть тройку…
— Шутите?! — выдохнул портной.
— Нет, не шучу! — ответил комендант. — На самом деле… Да вы не волнуйтесь. Фигура у Ильича подходящая… Росту, правда, невысокого, но прямой, плотненький…
— Разве я про фигуру думаю? — вырвалось у портного. — Эх!..
Комендант взял его под руку:
— Не обижайтесь… Не сказал раньше, чтобы вам… поспокойнее. А волноваться не надо. У Владимира Ильича все просто…
— А чего же вы сами так волнуетесь, товарищ комендант?! Думаете, я не замечаю… Я с самого начала замечаю!
Комендант нахмурился:
— Не отрицаю!.. Имеет место!.. Но только по другому обстоятельству… Тут другая есть линия. — Он нахмурился еще больше, чувствуя, как неубедительно звучат его слова, — Нету времени рассказывать, понимаете, нету…
После покушения на заводе Михельсона Ленин приступил к работе раньше, чем позволило ему здоровье. Врачи потребовали, чтобы он сделал перерыв и уехал в Горки. Пользуясь этим обстоятельством, решено было произвести на квартире Ульяновых ремонт.
— Тяните, тяните с ремонтом, — говорил Свердлов коменданту. — Грех упустить такой редкий случай! Пусть еще несколько дней подышит воздухом…
Комендант тянул. Но как это было трудно! Первое время с Горками не было телефонной связи, а ему частенько приходилось ездить к Ленину с разными поручениями. Владимир Ильич каждый раз нетерпеливо расспрашивал, как идет дело с ремонтом. Комендант отвечал, что вообще-то, так сказать, ремонт, конечно, идет, но задерживает нехватка материалов, время трудное, то одного нет, то другого нет…
Почувствовав себя лучше, Ленин стал особенно нетерпелив. Все труднее становилось отговариваться нехваткой материалов и прочими мифическими причинами. Как-то, во время очередного объяснения, Владимир Ильич вдруг резко прервал его:
— Знаете, батенька, хватит! Ремонт закончен! Я это выяснил! Завтра с утра я буду в Москве! И передайте об этом Якову Михайловичу!.. Я ведь знаю, кто вас инструктирует, — добавил он, пронзительно глядя на коменданта.
Комендант слушал, виновато моргая, лицо у него было скорбное, он как бы полностью осознавал свой проступок. Но прошло немного времени, и он бодро взялся за практическое выполнение нового «заговора», который опять возглавил Свердлов, привлекший еще и Феликса Эдмундовича Дзержинского.
Было неоспоримо установлено, что председатель Совнаркома нуждается в новом костюме, но сам он придерживался на этот счет другого мнения. Весь его гардероб состоял всего лишь из двух костюмов, но он считал, что этого вполне достаточно. То, что костюмы служат значительно дольше положенного срока, — не имело для него значения. Они были всегда вычищены, выутюжены (Владимир Ильич был аккуратен до щепетильности), выглядели совсем прилично — что еще требуется?!
Особая трудность нового «заговора» заключалась в том, что его невозможно было осуществить без участия самого Ленина. Необходимо добиться его согласия, но как?
— Во всяком случае, пока ни звука! — наставлял коменданта Свердлов. — Приравнивается к военной тайне! Если Ильич узнает о нашем намерении, все пропало. Надо захватить его врасплох, улучить подходящую минуту…
И вот наступила такая минута.