— Авангард… Кузьмич… Сергей Мальцев.
— Ангар Малец! — крикнул уполномоченный в трубку и, повернувшись к Авангарду, сообщил: — Сейчас пришлют транспорт из Кремля!
Странное чувство охватило Авангарда. О нем ли это разговаривают сейчас? Возможно ли, что он, именно он находится в Москве? И опять затрепетало сердце от какого-то необъяснимого волнения…
Вошел молодцеватый курсант, спросил, где товарищ делегат. Увидев делегата, усмехнулся.
На площади, против вокзального подъезда, пыхтел грузовичок, как видно переделанный из легковой машины. Ящик осторожно положили в кабину. Грузовичок дернулся, оставляя позади удушливое облако. Ехали по безлюдным улицам, мимо заваленных снегом бульваров с пустыми лиловыми деревьями.
Авангард осматривался, шутил с курсантами: какое-то веселое оживление подталкивало его изнутри. В голове уже складывались легкие и значительные слова, которые он будет произносить.
Выехали на широкую площадь. Перед глазами возникли зубчатые стены и башни Кремля. Заснеженная площадь была исполосована следами машин.
У ворот к ним подошел военный, что-то спросил у шофера и махнул рукой. Грузовичок въехал в ворота.
— А как же ящик? — забеспокоился Авангард, слезая вслед за курсантами.
— Не беспокойтесь, товарищ делегат! Ящик доставят по назначению. Теперь вот сюда!.. Нужно получить пропуск и талон на санобработку!
Хотелось увидеть и запомнить каждую мелочь, но все рассеивалось, разбегалось перед глазами, и не было ощущения, что он находится в Кремле.
Еще недавно это слово вызывало в его воображении вид грозной крепости с бастионами, амбразурами, подъемными мостами, пушками и войсками, марширующими под барабанный бой. Но он шел по городской улице мимо обыкновенных домов, шаркая по булыжной мостовой. Нигде не было ничего воинственного, если не считать пушки с отвалившимися колесами — она валялась у ограды, возле кучи бревен и битого кирпича.
В бюро пропусков он предъявил все свои бумаги, вплоть до школьного удостоверения с самодельной печатью.
Начальник бюро, с глубоко залегшей складкой между бровей, улыбнулся и задал делегату с Урала несколько коротких вопросов. Вскоре ему вручили пропуск, и он не без гордости прошел мимо ожидавших здесь людей, которые посматривали на него с удивлением и, кажется, завистью.
Потом он «проходил санобработку». В тесной бане ему дали целый бачок горячей воды (холодной сколько хочешь), жесткую мочалку и кусок клейкого мыла, пахнувшего рыбой.
Он намылился, сел на лавку и вдруг с мучительной, обжигающей душевной болью подумал, что вот здесь, рядом с ним, должен был находиться сейчас Башкатов, брызгаться водой, сверкать глазами и зубами: все хорошо, добрались до Москвы, сдали груз в полном порядке, пришли в баньку… Точно растаяло что-то внутри и распался какой-то ледяной обруч, стискивавший горло, и он беззвучно, про себя, заплакал, поливая голову водой, так что никто из мывшихся рядом не мог заметить его слез.
После бани Авангарда проводили к коменданту. Комендант собирался уходить. Он улыбнулся Авангарду, крепко сжал ему руку.
— Здорово, товарищ! С Урала? Долго ехал?! Ого, порядочно! Садись отдыхай! Садись на диван, здесь мягче…
Авангард сел. Все вокруг казалось очень странным — комната, диван, стол с клеенкой, стулья.
— Ящик отнесли на квартиру Владимиру Ильичу! — просто сказал комендант. — У тебя есть какие-нибудь поручения?
Авангард достал из кармана документы, письма.
— Хорошо, держи при себе! Отдашь в секретариате… А пока, значит, располагайся здесь, как дома, отдыхай… На кухне есть вода! Санобработку прошел? Отлично! Тетя Нюша!.. Возьмите шефство! — крикнул он в дверь. — Мы разузнаем, какова обстановка, сообщим тебе!
Оставшись один, Авангард на цыпочках, точно боясь кого-нибудь разбудить, подошел к зеркалу. Он с интересом рассматривал себя, потрогал лоб, щеки, подбородок.
Лицо было какое-то чужое, воспаленное, с красными веками. А веснушки выглядели еще крупнее — особенно одна, на самом кончике носа. Может быть, так кажется, потому что очень близко на себя смотришь? Он отошел от зеркала. В это время открылась дверь. Авангард смутился и стал кашлять. Вошла пожилая женщина в красном платочке, с котелком в руке, а за нею комендант.
Женщина поставила котелок на стол.
— Поешь! — сказал комендант. — Садись ешь, не стесняйся!
Авангард сел к столу.
В котелке плавали селедочные головки и ломтики разваренной сушеной моркови. На тарелочке лежали два плоских ломтика хлеба.