— Ну вот, дело такого рода, — сказал комендант. — Сейчас идет заседание Совнаркома, а это уж до ночи… Так что сегодня, конечно, ничего не выйдет! Завтра, возможно, будет прием. Тут есть еще одна делегация, ходоки от Зеленинской волости; завтра все выяснится!
Он посмотрел на часы.
— Ты меня извини, товарищ, мне надо бежать. Может, вечерком выберу времечко, потолкуем с тобой! Вот тут газеты, журналы, если желаешь! А то ложись отдыхать… Короче говоря, действуй по собственному разумению…
Он ушел. Авангард прошелся по комнате, сел на диван.
Было необыкновенно тихо — ни единого звука вокруг. Хотелось сидеть вот так, в полной неподвижности, жадно слушать эту удивительную, неправдоподобную, сладостную тишину, которая точно ласкала его мягкими прикосновениями.
И он долго сидел не шевелясь, полузакрыв глаза, впитывая в себя давно не испытанное чувство покоя.
Пронзительно резко зазвонил вдруг телефон. Авангард вскочил с бьющимся сердцем: что делать? Он же тут посторонний!.. А молоточек звонка колотился настойчиво, требовательно, точно видел, что у телефона стоит человек и не отвечает.
Авангард подошел к деревянному ящику, снял трубку. Гортанный, искаженный голос задребезжал ему в ухо:
— Кто у телефона?
— Это… — Авангард глотнул воздух… — Это… делегат… который… с Урала!
— А-а-а, товарищ делегат… Это комендант говорит. Ну, как ты там, не скучаешь? Стало быть, сегодня отдыхай! Скоро тебе принесут ужин!
Авангард посмотрел на трубку, усмехнулся и повесил ее. Стемнело за окнами. Напротив, на выступающей стене соседнего дома, загорелась тусклая лампочка на кронштейне. Значит, приближается завтра…
Пришла женщина в красном платочке, с маленьким подносом в руке.
— Чего же в темноте сидите? Свет уже дали! — приветливо сказала она, щелкая выключателем. — Садитесь, ужинайте!
Она поставила на стол тарелку с ломтиком хлеба, стакан с какой-то темной жидкостью. Авангард робко спросил:
— Это из кремлевской столовой?
— Из нее! Садитесь, кушайте!
Стараясь прочувствовать каждый глоток, Авангард медленно ел кремлевский кисель из хлебного кваса, а женщина тем временем принесла подушку, простыни, одеяло и принялась стелить на широченной кровати. Авангард посмотрел на эту кровать с некоторым испугом. Неужели это ему?!
— Комендант велел вам спать ложиться! — улыбаясь, сказала женщина. — А как ляжете, не забудьте погасить свет, чтоб зря не горел… А если комендант придет, то тут ляжет, на топчане… У нас часто гости ночуют!
Она собрала со стола посуду и ушла, пожелав Авангарду доброй ночи. Он посмотрел на постель, на белую подушку, на край белой простыни, видневшейся из-под одеяла, выключил свет. Медленно залез под одеяло, положил голову на податливо мягкую подушку, приятно ощущая на себе чистое белье, которое сам выстирал в теплушке и берег для приезда в Москву. Сонная истома сразу окутала его, сладко цепенели пальцы. И вот под подушкой, у самого уха, застучали колеса, и он, покачиваясь, двинулся в чугунном грохоте…
Комендант внимательно посмотрел на стоявшего перед ним маленького человека в рыжей, потрескавшейся кожанке. Тот зябко ежился и дышал, как на морозе. Казалось, он сейчас начнет стучать зубами.
— Выпей чаю!..
— Нет… не могу! — сдавленным голосом ответил Авангард.
Комендант ободряюще похлопал его по плечу.
— Ты не волнуйся, землячок, не нервничай… С Владимиром Ильичем легко разговаривать. Он и сам слушает и вопросы задает… Не торопись, отвечай спокойно, и все будет в порядке.
Авангард молча кивнул головой.
— Отправились! — сказал комендант. — Назначено на одиннадцать!..
Прошли несколько постов. Пощелкивая, взлетел лифт — еще не виданная Авангардом диковина. Он скользнул по ней рассеянным взглядом и сразу же забыл.
Потом он переступил порог светлой комнаты, где стояли простые столы и стулья, заваленные бумагами; слышалось стрекотание машинки.
Женщина, сидевшая за столом, посмотрела на Авангарда, поздоровалась и пригласила:
— Садитесь, товарищ!
Он сел на кончик стула. Хотелось откашляться, в горле застрял комок.
Женщина коротко спросила его, откуда он прибыл, кем делегирован, цель приезда.
— Вы должны передать что-нибудь товарищу Ленину?
Авангард достал конверт и бумажку с печатью Ревкома.
— Посидите! Я сейчас вернусь!
Она взяла письмо, бумажку и вышла в соседнюю комнату.
Авангард опасливо и негромко откашлялся. Не помогло — вязкий комок так и остался в горле. Он посмотрел на дверь, куда скрылась женщина, и ему представился бесконечный ряд комнат одна за другой, а где-то в конце — огромный зал, где сидит Ленин. «А может, и не допустят — только передадут конверт — и все!»