— Каток.
Харука отряхнула с рук пыль о свое темно-синее вечернее платье и вновь надела золотые туфли на высоком каблуке. Осматриваясь на полуразрушенной улице по сторонам, она заметила бирюзовую голову.
— Что ж, пожалуй, это оказалось самой странной вещью с тех пор, как Галаксия закинула нас в этот горшок с…
— Котел, дорогая.
— Без разницы. Где карапуз?
— Я здесь, Харука-папа!
Темная головка Хотару показалась за опасно болтающимся куском бетона.
— Вот ты где. Давай руку, Хота-чан.
Хотару протянула свою маленькую руку старшей женщине, которая притянула ее на поверхность лондонских улиц.
— Что это была за тварь?
Хотару, которая изо всех сил старалась не испачкать платья, пробиралась сквозь горы мусора, чтобы рассмотреть противника.
— Будь осторожна, — предупредила Мичиру, положив ладонь на плечо Хотару. Все вместе, включая Харуку, они подошли к месту, которому досталось больше всего.
— Похоже на… кожаный ошейник?
— Что?
Мичиру протянула свою элегантную ладонь в перчатке (они, как ни как, собирались в оперу), и Харука вручила ей кожаный ремень.
— Действительно, похоже на собачий ошейник, причем, весьма древний, — Мичиру с некоторым отвращением рассматривала ошейник в своей руке.
— Эта тварь была похожа на собаку, или вроде того…
— Я подумала, что это оборотень!
— Про них-то ты откуда знаешь? — поинтересовалась удивленная Харука.
— И мне интересно, — Мичиру многозначительно посмотрела на другую женщину.
— Не смотри на меня! Я не разрешаю ей смотреть ужастики.
— Но Харука-папа, ты же сказала, что если я буду с тобой, то…
— Кажется, уже поздно? — объявила Харука поспешно, и направила Хотару в сторону театра. — А ты ведь терпеть не можешь опаздывать к первому акту.
Мичиру закатила глаза, но обвила руку Харуки, и вместе с Хотару они направились в оперу на премьеру Orfeo ed Euridice, пока не придав особого значения могущественному существу, с которыми им пришлось столкнуться, и которого они так легко одолели. Но тогда Мичиру так и не проверила голосовую почту.
— Собрание сенши объявляется открытым! — огласила Усаги.
— Но мой горячий шоколад пока не готов! — возразила Макото, которая ожидала, когда микроволновка Рей разогреет напиток.
— Значит, начинаем без тебя!
— Стойте-стойте-стойте-стойте!
Макото ворвалась в комнату Рей, стараясь не пролить на себя содержимое кружки. Рей и Ами пододвинулись, чтобы дать ей возможность присесть между ними на удобно разложенных подушках.
— Готова.
Усаги кивнула, глубоко вдохнула, и начала свою речь:
— Во-первых, Луна, тебе требуется кое-что объяснить.
— Послушай, Усаги…
— Не-а, — улыбнулась Усаги. — Здесь я задаю вопросы.
Луна проворчала что-то себе под нос, но обвила хвостом свои лапки и принялась ждать.
— Почему вы не рассказали нам о Шитенно?
— Потому что мы думали, что в ваших же интересах будет лучше, если… если…
— Не потребуется будить спящую собаку? — предложила Ами.
— Да. Мне никогда особо не нравилось данное высказывание, но, пожалуй, да.
— А я не соглашусь с этим объяснением, — заговорила Макото, с раздражением смотря на Луну. — Ну, вы же запечатали мои воспоминания без моего разрешения.
— Я думала, что они будут… чересчур сильны для тебя.
— Но вы могли бы дать мне шанс справиться с ними самой, самой все понять. У вас не было права…
— Но я ваша хранительница! — возразила Луна с отчаяньем. — Я просто хотела защитить вас, только этого мы с Артемисом всегда и хотели. Чтобы вы были счастливы, и чтобы вам ничего не угрожало, — на этих словах она прослезилась, и всем девушкам стало стыдно за себя — будто они отчитывали маму, которая чрезмерно опекает своих детей.
— Понимаю, — проговорила Макото. — Но все же было бы здорово спросить моего разрешения.
— Мне жаль.
Макото больше не могла выносить огорченной мордочки Луны, и она притянула кошку к себе и крепко обняла ее.
— Мне жаль! Луна, не стоит…
— Задыхаюсь!
— Ой, прости.
Макото опустила кошку на пол, и Луна изо всех сил попыталась показать, что оценила объятие Мако, которое, пусть, чуть ее не убило.
— Спасибо, Мако-чан. Я готова освободить твои воспоминания в любой момент — просто скажи, когда будешь готова.
Выражение лица Макото оказалось крайне нехарактерным, даже немного испуганным.
— По поводу этого, — начала она. — По правде говоря, думаю, что пока ничего делать не требуется. Думаю, нужно просто немного подождать…
— Ты не хочешь вернуть себе воспоминания? — спросила Рей.
— Эээ, попозже.
— А почему? — удивилась Усаги.
— Ммм… Думаю… Это потому что… я… напугана?
Все были обескуражены.
— Ты… напугана?
— Я ведь человек! Ага!
— Чего же ты боишься? — осведомилась Ами. — Я имею в виду, что может быть такого в воспоминаниях о Серебряном Тысячелетии?
— Я говорю не о Серебряном Тысячелетии, а о… конкретных людях, гхм.
Щеки Макото покраснели.
— Вот оно что, — покачала головой Рей. — Я знала, что когда эти двое только заступили на порог храма — это не к добру.
— Но, Мако-чан, — встряла Усаги. — Я не понимаю… Ты боишься вспомнить Нефрита? Так?
Макото кивнула, и еще сильнее покраснела.
— Но он ведь любит тебя.
— И это мягко сказано, — добавила Рей. — Я бы сказала, что он потерял голову от любви.
Макото прижалась головой к подушке.
— Об этом я и говорю! — закричала она, но никто ничего не разобрал. — Это… это-то и странно!
— Мако-чан, если тебе от этого станет легче — я все помню, но не нахожу эти воспоминания пугающими. Раздражающими — вероятнее, но не пугающими.
Макото выронила подушку — ее лицо приобрело насыщенно-красный оттенок, а волосы, в особенности челка, спутались.
— Ага, так как это случилось, Амс?
— Когда к тебе вернулись воспоминания? — спросила Рей, и Луна внимательно посмотрела на синеволосую девушку.
— Кажется, где-то минут тридцать назад.
— Что?!
Ами вздохнула.
— Сецуна как раз рассказала о том, что во Вселенной есть существа, похожие на нас, что натолкнуло меня на мысли про Серебряное Тысячелетие, и о логической связи с моими воспоминаниями. Я задумалась о том, что воспоминания тех лет и воспоминания сейчас принадлежат одному человеку, мне, и что я и я из прошлого должны мыслить одинаково. И когда я логически все это сложила, то передо мной словно распахнулась дверь в то место, где всегда хранились воспоминания.
— Ами, ты действительно гений, — выдохнула Усаги. — Ты логически додумалась до того, чтобы все вспомнить.
Ами пожала плечами.
— Все ведь логично.
Луна моргнула.
— Это, в самом деле, крайне необычно.
— Не знаю, — заговорила Рей. — Воспоминания — крайне непростая вещь. Существует множество способов вернуть их.
— Верно, — кивнула Ами. — Например, воспоминания к Макото вернулись тогда, когда она оказалась в шоковом состоянии, мои вернулись тогда, когда я логически все рассудила.
Все повернулись к Рей.
— Это было чувство, — тихо проговорила она. — Мое второе чувство, которое что-то распознало в нем, нечто такое, что и открыло передо мной мое прошлое и связь между Рей Хино и Сейлор Марс. Но я подавила эти ощущения — слишком сильны они были. А когда у нас выдалось время обо всем подумать, я предпочла этого не делать.
— Могу понять, — ответила Усаги, легонько сжимая ее плечо.
— И все это время ты подавляла свои воспоминания? — спросила Луна.
Рей кивнула.
— Как же это было сложно для тебя. Неудивительно, что ты не дала нам возможность копаться в твоей памяти, — Луна криво улыбнулась.
— А что насчет тебя, Уса-чан? — перевела разговор Макото.
— Меня?
— Да, ты весьма быстро вспомнила свое прошлое с Мамору, словно по щелчку, — вставила Ами.