— Приблизишься ко мне еще хоть на шаг, и я и твои трусы заморожу!
Зой помедлил, после чего аккуратно сделал еще один шаг, не сводя с нее глаз.
— Ами, послушай меня, — продолжал убеждать он. — То, что ты сейчас чувствуешь — это ревность. Ты увидела меня с тремя девушками, и пришла к неверным выводам…
— Так, а что, ты думаешь…
— Я не обвиняю тебя, дорогая, — поспешно перебил он. — Любой на твоем месте подумал то же самое.
— Блин, да!
Он не мог перестать думать о том, как мило она выглядела, даже несмотря на свой гнев. Что-то в этом было определенно привлекательное… Но сейчас не время для подобных размышлений.
— Ами, любимая, — пробормотал он, умело продвигаясь ближе, пока их не разделял всего шаг. — Причина, по которой ты ревнуешь, вполне естественна — ты любишь меня.
Ами несколько раз глубоко вдохнула и кинула на него испепеляющий взгляд.
— Нет.
— Ами…
— Я… Я никогда даже не думала об этом…
Он придвинулся еще немного ближе и взял ее за руку.
— Я. Мы… У нас нет ничего общего.
— Мм-хм, — он старательно делал вид, что внимательно слушает, хотя сам в этот момент взял вторую ее ладонь. Ами нахмурилась, не до конца понимая, хочет ли она возразить или нет.
— И ты моложе меня.
Зой с трудом сдержался и не закатил глаза.
— Мне нет до этого дела, если тебе нет до этого дела, — проинформировал он, ловко положив ее руки на свою талию прежде, чем она смогла возразить. Ами взвизгнула, когда поняла, в каком положении оказалась. И как такое вообще случилось? — Всего-то на шесть месяцев.
— Это пол года.
— Вообще-то, — продолжил он, убирая челку с ее лица. — Я люблю женщин постарше.
— Ты… Правда?
— Ага. Я всегда предпочитал более опытных женщин этим легкомысленным «потаскушкам», как мило ты их окрестила.
— Это я сказала? — Ами отвела взгляд, смутившись, и пропустила довольную улыбку Зоя. Ее гнев почти ушел, уступив место странному возбуждению.
— Ну, ты права.
— Но, погоди минутку, — она нахмурилась, повернувшись к нему спиной и освобождаясь из его хватки. — Ты же сказал, что мы просто друзья?
— А, да, ну… — он пытался подобрать слова, после чего вздохнул. — Ами, — он посмотрел на нее из-под опущенных ресниц и упавшей на глаза челки. — Я старался проявлять терпение для твоего собственного блага. Правда, очень старался. Но есть допустимые пределы.
— Терпение? — моргнула Ами. — Значит, я все еще тебе интересна?
Зой зарычал.
— Разумеется! Да кто вообще на Земле способен потерять к тебе интерес? В этом университете нет никого, кто сравнится с тобой. Да, что там, университете. Во всей стране. Даже во всем мире.
Ами густо покраснела.
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, я абсолютно честен.
— Ты правда так думаешь? — робко спросила она.
— Хочешь, чтобы я доказал это тебе? — Его глаза внезапно блеснули, что должно было насторожить ее, но она не уловила этого вовремя.
— Доказать?
— Ладно, как прикажете, принцесса!
Он схватил ее за руку и повел куда-то.
— Постой, куда мы… Я же должна… Мина и остальные… — тяжело дышала она, стараясь не отставать от него.
— Подождет.
Он распахнул дверь на крышу и устремился вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, Ами оставалось только поспевать за ним. Они практически ворвались на крышу.
— Что ты…
У Ами чуть сердце не выпрыгнуло из груди, когда Зой запрыгнул на бортик крыши.
— Я провозглашаю свою любовь к тебе на весь мир! — объявил он, улыбаясь. — Ну, или на весь кампус.
Ами сжала руки в кулаки.
— Зой Джонсон, спускайся оттуда сию же минуту!
— Да, да, но сперва…
Он глубоко вдохнул, и обнял лицо ладонями.
— Зой! Спускайся сейчас же! Ты же поранишься!
— Ами, пожалуйста. Я ведь один из Шитенно, – Взгляд, который он бросил на нее, был настолько полон самодовольной уверенности, что ей тут же захотелось заморозить его нижнее белье, хотя для себя она признала, что было что-то определенно милое в его выпендреже. — Я! — закричал он, от чего люди, стоящие на улице, подняли головы наверх. — Зой Абелард Джонсон!
— Абелард?
— Не смейся!
Он так серьезно посмотрел на нее, уперев руки в бока, что Ами не смогла ничего с собой поделать — она разразилась смехом.
— Как грубо, — улыбнулся он и вновь развернулся. — Сим провозглашаю свою искреннюю любовь к Ами Мицуно на все прошлые, настоящие и последующие жизни, и да станет свидетелем… — он остановился, когда почувствовал касание Ами на своей руке. — Я не закончил.
Но он позволил ей спустить себя вниз, чтобы она смогла легонько поцеловать его. В этот момент она осознала, что данное действие, в самом деле, успокоило зверя, пожирающего ее изнутри последние недели. И ей стало лучше. Более того, она почувствовала, что теперь все так, как и должно быть.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не благодари пока.
Уже позабыв про публичное объявление, он сел на бортик и притянул раскрасневшуюся Ами ближе к себе.
— Ничего страшного? — уточнил он. — Потому что я не перестану публично заявлять о своей любви к тебе. Теперь ты точно уверена?
Она улыбнулась и подалась к нему ближе, поцеловав его в нос.
— Все нормально. У меня есть методы, которые заставят тебя вести себя разумно. Помнишь?
— Хмм, — он украл у нее еще более долгий поцелуй, но уже не в нос. — Пустая угроза, — прошептал он. — Я не ношу трусов.
— Зоооой!
Прошло не меньше нескольких минут прежде, чем Зой смог перестать гоготать, и Ами смогла наконец потащить его к Мамору.
Комментарий к Глава 18. Angel to You, Devil to Me (Ангел для тебя, дьявол для меня) The Click Five – Angel To You (Devil To Me) – https://www.youtube.com/watch?v=WgW0A0bxuVQ
Мичиру цитирует стихотворение (сонет?) Эмили Дикинсон 650. “Pain has an element of blank”. Я взяла перевод Галины Девяткиной с сайта stihi.ru (https://www.stihi.ru/2014/09/02/162)
Douse yourself in some water and repent – боевая фраза Ами, перевод которой, увы, я не помню, а буквальный перевод мне не нравится. Что-то вроде “умойтесь и покайтесь”.
Ами и Зой. Что ж, хотя бы где-то у этих двоих все хорошо =D
====== Глава 19. Why Bother? (К чему беспокойство?) ======
Хотару разбудил громкий и раскатистый звук, от чего ей показалось, будто началась гроза.
Приподнявшись, она поняла, что ее удобная постель рычит на высокую тень. С вскриком, она вскочила на ноги и поспешно схватила глефу.
— Ёперный театр.
Простая фраза, произнесенная весьма человеческим голосом, заставила ее руку крепче стиснуть рукоять.
— К-кто ты?
Люпия зарычала и клацнула зубами в сторону тени, а Хотару взяла глефу поудобнее.
Внезапно, тень рассеялась, и из тумана показался маленький мальчик. Хотару оказалась в таком замешательстве, что чуть было не выронила глефу, а рык Люпии превратился в вскрик удивления, но по немного иным причинам. Она кинулась вперед, чтобы с нескрываемой радостью облизать лицо мальчика.
Мальчик рассмеялся, и Хотару открылась замечательная возможность рассмотреть его получше.
Он оказался немногим выше нее и весьма хорошо сложен для ребенка его возраста. Двигался он весьма грациозно и быстро. На его голове красовались длинные рыжие (хотя и весьма взъерошенные) волосы — Мичиру-мама точно бы не одобрила такого. Его лицо словно было создано для улыбок — ребячьи зеленые глаза с хитринкой напоминали кошачьи. Он был одет в обычную одежду, которую часто можно заметить на школьниках возраста Хотару, а на правом запястье даже виднелся браслет с символикой Bleach.
— Откуда ты взялся? — спросила она.
Он перестал гладить волка и посмотрел на нее с теплой улыбкой, которая немного успокоила ее и помогла тяжести в груди отступить. Он вовсе не казался опасным или внушающим страх, но она не могла не оставаться настороже.
— Я Бэс, — он поклонился ей и слегка оттолкнул волчицу в сторону. — Ну-ну, Люпия, я тоже очень рад тебя видеть, девочка, но… — он осмотрел Хотару так, что она, совершенно невольно, вспомнила о Харуке и Мичиру. Иногда Харука смотрела на нее так, когда они с Мичиру похихикивали о чем-то, о чем Хотару не имела и малейшего понятия.