— Ты хотел сказать «цапались»?
— А мне казалось, тебе нравилось.
— Но это не то же самое, что разговор.
— Если ты хочешь сказать, что мы не обсуждали погоду, любимые сказки, цвета, вина, семьи, то, пожалуй, да. Я никогда не был особо хорош в подобном деле.
Она чувствовала, что сейчас вновь настанет этот момент — волшебный момент, который она никогда не могла предсказать. Когда его глаза встречались с ее, а она, по какой-то необъяснимой причине, не могла отвезти от него взгляд. Возможно, дело в том, что его глаза были поразительно честны.
— Но ведь, и ты тоже.
Она почувствовала, как в ее груди вновь зарождается это желание. Оно было подобно пламени, которое, разгоревшись в ней, уже не погаснет, но ей ничего от этого не будет, ее оно не поглотит. Но оно поглотит его. Испепелит. Поэтому-то она всегда…
— Мне нужно идти.
Она удивилась, что, сделав два шага, он не предпринял попытки остановить ее. И даже после четырех шагов, когда она дошла до двери во дворец.
— У тебя нет ни братьев, ни сестер, только отец и мать, которые сводят тебя с ума, но ты все равно любишь их, потому что они безумно ценят тебя.
Вопреки своей воли, она остановилась.
— Любишь красные вина, особенно портвейн. Марсианский винтажный, разумеется.
Она немного повернула голову.
— Что удивительно, твой любимый цвет не красный, как все думают, а лавандовый. У тебя нет любимой сказки, потому что ты читаешь все. Погода…
Она уже смотрела ему прямо в лицо, но он не шевелился, а просто наблюдал за ней.
— Погода на Луне слишком тихая и спокойная. Ты скучаешь по теплу.
Она ничего не сказала, и он снял с носа очки и положил их в карман, как делал всегда, когда собирался сказать что-то важное. И когда он был необычайно серьезен. Она знала, что он носил очки для прикрытия — так люди концентрировались на линзах, а не на самих глазах, где плескались мысли. Маски за масками. Но сейчас одной маски не стало.
— Я знаю все это даже несмотря на то, что ты мне про них не говорила, и вовсе не потому, что я хорош в разгадывании секретов, и не потому, что я хочу знать о тебе все. Я просто могу понять тебя, Марс. Могу.
Он произнес эти слова словно праведник, говорящий о своей вере, и от этого она нахмурилась.
— Дай мне немного времени, и я смогу узнать о тебе все. Я не хочу, чтобы ты оставалась загадочной, потому что я хочу видеть сквозь вуаль, Марс. Я… Я люблю тебя.
И тогда, каким-то образом, все маски оказались сорваны.
Она уставилась на него. Именно уставилась. Она позволила себе, впервые за всю жизнь, представить, каково это будет — потерять контроль над собой. Сперва его волосы, яркие и золотые, словно солнце, развевающиеся на теплых и живых ветрах, которые существовали лишь на Марсе. Затем его глаза, такого чистого и глубокого оттенка лазури — словно воды Меркурия, о которых ей еще в детстве рассказывала ее мама. Затем его губы и кончик носа, потом ухмылка, щеки и подбородок. И он сам. Окажутся сожжены до тла. До золы. Погребены в пепле.
— О чем думаешь?
Его голос прозвучал напряженно, словно он задыхался. С невероятным усилием, она смогла укротить свою страсть.
— Ни о чем.
— Я же вижу по твоим глазам, — произнес он. — Боже правый, почему ты…
— Не дашь себе волю? — закончила она.
Она с холодностью взглянула на него — этот территарианский псевдокороль, который беспокоит ее днями напролет, словно назойливая муха или горошина под матрасом, которая не дает спокойно заснуть. Да, с тех пор, как она его встретила, у нее нет и минуты покоя.
— Я никогда этого не сделаю.
Он замер, его голубые глаза заледенели, а губы соединились в тонкую линию.
— Иногда я не понимаю тебя, Марс, — прошептал он.
Она больше не могла смотреть на него.
— Иногда мне кажется, что ты ненормальная.
Она развернулась и вошла во дворец.
— Или я… — услышала она его бормотание, когда она оставила его в одиночестве на гладком стеклянном песке.
— Мы оба, — одними губами произнесла она, даже не осмеливаясь вздохнуть, — любовь моя.
— Марс тяжело досталось, — смогла выкрикнуть Сецуна на фоне шума битвы на поле, которое некогда являлось детской площадкой рядом с квартирой Мамору.
Сама Сецуна все еще пошатывалась. Она появилась как раз вовремя, чтобы застать завершающие атаки Юпитер, Нефрита, Кунсайта, Венеры, Сейлор Мун, Марс, Джедайта и Такседо Маска, сражающимися с Вороной и Муреной — внушительными противниками со своей армией приспешников.
Сецуна не нанесла ни одного удара, но смогла поймать Марс, когда девушка тяжело отлетела в сторону дерева, поймав заряженный изрядной порцией электричества удар Мурены. Сецуна поймала ее как раз в тот момент, когда та должна была упасть на землю, но тут произошло что-то воистину необычное.
Голова развоплотившейся Марс покоилась на коленях Сецуны, и последней открылись воспоминания, которые никогда не принадлежали ей. Ее буквально утянуло в прошлое Рей, где она смогла пережить каждую эмоцию во время данного эпизода из личной жизни.
Эмоции оказались неописуемыми, и не были не похожи ни на что, что она ощущала в жизни, и никогда даже не думала о подобном, но…
Сецуна замотала головой в попытке избавиться от эмоций и воспоминаний другой девушки.
Рука на ее плече помогла вернуться к настоящему.
— Что случилось?
Джедайт стоял на коленях рядом с ней, наклонившись так низко, что их лица разделяли всего несколько сантиметров, внимательно изучая Рей. Он этого не осознавал, но его лицо отражало всю гамму его чувств.
Сецуна почувствовала, как забилось сердце. Давление его ладони на плече помогло немного прийти в себя. Она моргнула и ответила:
— Я думаю, что с ней все в порядке, просто шоковое состояние.
— Меркурий! — практически рявкнул он.
Синеволосая голова появилась словно ниоткуда.
— Да… Что… Простите, мы… О, нет.
Меркурий, на которой практически не было повреждений в связи с тем, что они с Зоем только прибыли, склонилась над Рей, пристально изучая подругу.
— Полагаю, она просто потеряла сознание, но скоро придет в себя, — изрекла Меркурий. — Кровотечения нет, кости не сломаны. С ней все хорошо.
— Хорошо? — донеслись до Сецуны едва слышные неверящие слова Джедайта. — Я могу перенести ее? — спросил он вслух.
Меркурий кивнула, уже направляясь к другой группе.
Сецуна отстранилась от Рей, наблюдая за тем, как Джедайт бережно взял Рей на руки, после чего выпрямился и исчез, от чего Сецуна чуть не подпрыгнула — она и забыла, что Короли способны на такое.
Она задумалась о том, куда он отправился вместе с Марс.
— Куда делся враг?
Сецуна взглянула наверх, чтобы обнаружить протянутую руку Зоя и его задорную улыбку.
— Не уверена, — ответила она, вставая, стараясь вновь вернуть себе привычный отчужденный вид, хотя получилось и не очень.
— Кажется, они по какой-то причине отступили, — объявила Сейлор Мун, которая тщетно пыталась поправить свою тиару. Мамору, который уже развоплотился, сделал это за нее, после чего развернулся к Сецуне. Она покраснела, но не поняла от чего.
— Может, что-то стряслось с их драгоценной Королевой Призраков, — рыкнул он.
— Если бы, — вздохнула Венера, которая выглядела весьма плачевно. Ее фуку было порвано в нескольких местах, на руках и лице повсюду виднелись ожоги, которые только начали заживать, а лицо оказалось заляпано грязью.
— Выглядишь как мышь, которую принесла с улицы кошка, — заметил Артемис, стоя рядом с ее лодыжкой.
Она кинула на него убийственный взгляд.
— С тобой все в порядке?
Венера обнаружила стоящего за ней Кунсайта, который смотрел на нее взглядом, который, наверно, должен был выражать беспокойство, но больше походил на неодобрительный.
— Да, со мной… Вообще-то, нет, нет, со мной не все хорошо, я очень, очень расстроена!