— Трудно сказать, — осторожно ответила Элла. — Я имею в виду, это может быть ерунда. Это не сильно похоже на связь с Обществом, но я уже не верю в совпадения. Мне кажется странным, что имя этого Коулмана постоянно всплывает, особенно когда это связанно с твоим братом, который пропал без вести и который вдобавок ко всему является Хранителем. Если бы Общество в твоем городе замышляло что-то ужасное, и твой брат узнал об этом, разве он не попытался бы остановить это? Думаю, что в любом случае стоит поговорить с Коулманом. Самое худшее, что может случиться, это то, что ты получишь немного больше информации о том, чем занимался Бран до исчезновения.
Уинн уставилась на стол и попыталась загнать в угол свои мечущиеся мысли.
— Легче сказать, чем сделать, Эл. Рональд Коулман действительно очень похож на Дональда Трампа здесь, в Чикаго. Он не из тех людей, к которому можно просто подойти и начать разговор. Уверена, что сначала мне нужно записаться к нему на прием и назвать веские причины, чтобы попасть в его расписание.
— Есть и другой способ, — сказал Нокс, его голос был глубоким и пугающим. — Любую стену можно пробить. У каждой защиты есть слабые места.
— Я запрещаю проникать к нему, — сказала Уинн, бросив на него взгляд. — Не хочу, чтобы то, что случилось с Фил… которую, кстати, чуть не взорвали при попытке… случилось со мной.
— Может попробовать что-то другое? Например, какую-нибудь хитрость? — Все замолчали, пытаясь что-то придумать. — Знаешь, если бы ты была на пару дюймов ниже, мы могли бы просто купить тебе зеленую форму, и ты могла бы пойти продавать печенье как девочка-скаут. Никто не отказывает девочкам-скаутам.
Уинн закатила глаза.
— Эл, когда мне было тринадцать, люди думали, что я выгляжу на двадцать. Я не думаю, что в двадцать девять лет я буду выглядеть на тринадцать.
— Это была просто идея, — проворчала Элла.
— Думаю, ты выглядела бы очень мило в этой форме, Уинн, — поддразнил Кес, и Нокс зарычал в явном неудовольствии.
Уинн шикнула на него.
— Остынь, парень.
Кес рассмеялся.
— Не переживай, брат. У меня есть пара. Я не заинтересован в твоей.
— Ты бы пожалел об этом, — проворчал Нокс.
— Я что-нибудь придумаю, — вмешалась Уинн, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Знаю, что Коулман постоянно светиться в газетах, где красуется на благотворительных мероприятиях. Возможно, я смогу достать приглашение.
— Это может сработать, — согласилась Элла, воодушевленно.
— Мы подумаем над этим, — сказал Нокс, наклонившись вперед к динамику телефона, — а пока у меня есть другая тема, которую я хотел бы обсудить.
Что-то в голосе Стража заставило Уинн сосредоточиться. Она нахмурилась, изучая его выражение лица, такое же жесткое и замкнутое, как обычно. Этот человек мог бы сорвать куш в покере.
— Что тебя беспокоит, брат? — спросил Кес, видимо тоже обративший внимание на голос своего товарища.
— Я знаю, что Элла начала общаться с дядей Уинн по поводу обучения навыкам, необходимым для того, чтобы стать Хранительницей, — начал Нокс. — Ты говорил с этим человеком, брат?
— Нет. Мы просто пару раз обменялись приветствиями.
— Но ты знаешь, что он когда-то был членом Академии?
— Членом, да, — усмехнулся Кес. — Академия — это не какой-то клуб, в который приходят и уходят. Как только человек становится членом Академии, он остается там до самой смерти.
— И я тоже так считал, до недавнего времени. Поэтому меня беспокоит история Гриффина, что ему пришлось уйти на пенсию из-за того, что его заклинание не сработало.
— Меня тоже.
Уинн нахмурилась.
— О чем вы? Думаете, в Академии творится что-то неладное?
— Есть еще кое-что, как ты выразилась, «неладное», — поправил Нокс. — Из всего, что я видел и что ты мне рассказала, Академии в том виде, в котором она когда-то существовала, больше нет. Полагаю, проблемы начались еще задолго до уничтожения Академии в Париже. На самом деле, если подумать, то пожар скорее всего был как свидетельство проблем. Как можно сжечь здание, в котором находились сильные маги?
— Только если среди них был предатель. — Голос Кеса прозвучал мрачно.
— Скорее всего.
Одна мысль об этом заставила весь мир Уинн перевернуться. Мысль о предателях в Академии противоречило всему, что она когда-либо слышала, всему, чему ее учили в детстве, из-за чего ее разум буквально помутился (не то чтобы она точно знала, что такое «помутиться», но звучание этого слова, похоже, соответствовало обстоятельствам).
Она ожидала почувствовать прилив удовольствия. В конце концов, она достаточно долго ненавидела Академию, всегда называла ее архаичной, замкнутой и не интересующейся тем, что действительно могло бы сделать их сильнее. Разве она не должна быть счастлива, что все ее страшные заявления подтвердились?