Это были дальние дома. За лугами — лес сплошной стеной и никакого строительства. Посёлок рос в другую сторону, из окна моей квартиры видно то место, там много дорогих коттеджей.
А здесь тишина.
Покосившиеся избушки и огромный бордовый забор из металлопрофиля.
Имение господина Хренсгорова. Забор добротный, высокий, на бетонном основании. За ним «букетом» торчат деревья.
Ворота поднялись вверх, и мы на мотоцикле заехали в гараж, где стоял внедорожник. Не новый, из старых, но всё равно размерами впечатлял.
Ворота за нами закрылись, и стало мрачно и темно.
Я слезла с мотоцикла, сняла шлем. В гараже стояли стеллажи с инструментами, и мигала сигнализация.
Володя открыл дверь на улицу, и я увидела заросший двор. Точнее кусок какого-то парка.
— Сколько соток? — была удивлена. Шла следом за хозяином, оглядываясь вокруг.
— Двадцать соток и полная бесхозяйственность.
Он имел в виду, что весь участок зарос деревьями. Выделялся старый яблоневый сад, неухоженный, затянутый кустами и травой. На вишне обедали птицы, которых мы спугнули, и они стаей вспорхнули в небо.
Узкая дорожка, не бетонированная, просто утоптанная. Прямо перед нами проскакала облезлая оранжевая белочка.
— Ой, — умилённо и восторженно выкрикнула я и побежала смотреть, куда зверёк направился.
Белка прыгнула на высокую лиственницу, цепляясь крепкими коготками. Замерла, посмотрела на нас чёрными капельками глаз. Смешно носиком фыркнула.
— Только не говори, что она ручная! — ахнула я.
— Да, но придёт зараза зажравшаяся только на орехи, — усмехнулся Владимир, шагая вперёд, сквозь заросли. — Тут столько работы! Я вот думаю, может, дом построим?
— Володь, ты у меня не спрашивай, мы один день знакомы, — я поспешила за ним.
Справа, прямо в лесочке, стоял сруб бани. Новый. Небольшой домик, над входом так и было написано: «Банька».
А вот от бани уже тянулась широкая дорога, видимо, машины привозили брёвна.
Мы вышли к противоположной части забора. Участок был расположен между двух дорог. И с этой стороны тоже имелись калитка и ворота.
Некошеная трава почти по пояс. Деревья срублены у дома, но не выкорчеваны, стояли и гнили пеньки.
И всё равно дом был в тени, окружённый кустами сирени, рябины и ольхи.
Он покосился и просел. Фундамента не видно. Очень старое строение и для этих мест необычное.
Фасад оштукатурен и покрашен светло-зелёной краской. Дверь новая, из массива. Окна заменены на пластиковые, на этом, весь ремонт закончился.
Ощущение, что я где-то в Украине или в Краснодарском крае, накрыло с головой. Это южный дом. Штукатурка по дранке. И крыша, хоть и с шифером, но вся заросшая травой и мхами. Форма четырёхскатная, в посёлке таких нет. Спутниковая антенна установлена на новой балке. Видимо, тут всё уже готово было рухнуть.
То-то Володька такой чернявый, было в нём что-то жаркое. Кто-то из предков сюда переехал и поставил вот такое строение, отдалённо напоминающее мазанку
Мы вошли в дом, там тоже всё было необычным. Стены — краска по штукатурке. Пол старый, покрыт линолеумом.
Володя открыл дверь в небольшое помещение, включил свет.
— Единственное цивильное место в этом доме, — с гордостью заявил он, показывая мне отличную душевую кабину и унитаз. Там же висел водонагреватель.
Но меня не это интересовало. Сам дом был наполнен какой-то завораживающей стариной. Запахом влаги, немного плесени и дыма.
Я во все глаза рассматривала кухню с печкой. Имелась варочная панель, с другой стороны лежанка. В доме было пять комнат. Ещё одна печь покрашена серебрянкой.
Сохранились старинные кованые кровати и ковры даже не моего детства, а гораздо более старинные. В одной комнате в потёртой рамке на стене висело полотно, вышитое крестиком. Девица у реки с кувшином, с мочки уха то ли кровь капает, то ли серьга так абстрактно вышита.
Детская. Радиола на ножках, на ней — стопкой виниловые пластинки. На светло-сиреневых стенах сохранились рисунки больших ромашек.
В гостиной — компьютер на древнем столе. На полу — панель телевизора, напротив — диван, когда-то бархатный. А на стене — фотографии.
Я замерла, изучая старинные фото. Портреты людей, что когда-то здесь жили. И семейная фотография родителей с кучей детей.
— Это твои родители? — с придыханием спросила я.
— Нет. Бабка с дедом, — он встал рядом и стал показывать на деток. — Это Алексей, Александр, Аркадий, мой отец Амос. Девочки: Анна, Алёна, Алла.
— Ничего себе! Вот это семья.