— Кроме моей жены и дочери все живы и здоровы, ну, стариков ещё давно нет. Так что у меня просто куча тёток, дядек, двоюродных братьев и сестёр. Я из них — самый младший. Почему-то всеобщим голосованием этот дом достался мне в наследство.
Я заметила краем глаза, как он внимательно изучает мой профиль.
— Картошка тушёная, будешь? Яра, пошли спальню покажу, — хрипло прошептал он.
— Ну давай, — усмехнулась я.
Что-то невероятное. Я жила столько лет обычной жизнью, а теперь словно попала в другое измерение.
Это так завораживало!
Весь этот дом, старинный скарб.
Спальня… На окнах ламели, кровать тоже железная, полуторка. На ней ортопедический матрац и современное постельное бельё. Зато шкаф из музея древнего зодчества. Массивный, странный до невероятности. С маленькими ножками, окрашенный коричневой краской. Самодельный, с какими-то вензелями на скрипучих дверцах, а внутри мутное зеркало. Одежда Володькина размещена прилично на вешалки. У него и костюмов аж пять штук!
У кровати на полу лежал очень толстый ковёр с большим ворсом.
— Дом так-то тёплый, но полы зимой продувает. Я подумал, легче этот дом снести и новый поставить, чем что-то здесь ремонтировать. Фундамент просел.
— Вещи все надо сохранить для истории, — ошарашенно я смотрела на стены, где в рамках висели картинки, вырезанные из газет. И новые иконы. — Ты вот прямо верующий-верующий?
— Именно так.
— То есть в тебе преобладает христианская совесть? — я во все глаза рассматривала стены.
— Стараюсь.
Он подумал, что это меня успокоит? Если бы мою клиентку не кинул с пятью детьми один очень неприятный богомолец, я бы подумала, что это хоть что-то значит.
— Картошка, радость моя?
— Да… Как бы мне тебя называть ласково?
— Оно само придёт или не придёт, — заключил мужчина и вернулся из спальни на кухню.
— Хренушка или Хренсгорушка? — пошутила я.
С кухни донёсся хохот, я расплылась в улыбке.
— Володь, за годы жизни ты должен был привыкнуть к своей фамилии.
— Пожалуйста, радость моя, только не так!!!
— Хорошо, будешь радость мой.
— Так лучше!
Пятая комната находилась дальше от всех остальных. Была крохотной, там валялась куча вещей, типа старой одежды, кожаных чемоданов, кошёлок и бутыль литров на двадцать из стекла, наполовину наполненная брусникой.
Вообще, сюрреализм! Это меня во времени занесло не в ту эпоху.
И тут зазвонил мой телефон.
Танька проснулась. Я закрыла дверь в маленькую комнатушку и посмотрела на свой сотовый.
На экране высветилось адская надпись: «Бывший».
Меня моментом бросило в пот. Руки задрожали, и ноги ослабли. Я — сапожник без сапог. Сколько бы я ни занималась аутотренингом, что касается моих душевных дел — пропасть.
Рома не мог звонить просто так. Он — зло. Но игнорировать его звонки опасно. Он, как скользкий юрист, предупреждает о своих действиях заранее, хорошо подготовившись к разговору.
Лихо меня вернули на грешную землю!
Пожила денёк счастливой, будь любезна вернуться обратно в свою поганую реальность.
Я выскочила из дома, прошла по тропинке. Уткнувшись носом в какие-то кусты, ответила на звонок.
5
Роман Сергеевич — жуткий крохобор. И общение со Светкой его лучше не сделало. Зря там Света, насидевшаяся в двухкомнатной хрущёвке, надеялась, что Рома своим добром будет с ней делиться. Он её для душевных тем после секса завёл. Как собачку. Рома говорит, Света одобрительно тявкает. На юную жену она никак не тянет. Скорей всего именно она подговаривает Рому добить меня окончательно.
Он до денег и недвижимости ненасытный. Руки загребущие, морда алчная, испытывает азарт, когда можно что-то отсудить.
Совместно нажитая четырёхкомнатная квартира в центре города была им почти полностью отсужена. Наденька получила одну комнатку, а я прихожую. Остальное Роман Сергеевич через суд забрал себе. У этого мудака все документы за двадцать лет о доходах, выплатах ипотеки имеются. А я в своё время восемь лет получала зарплату в конверте. Он доказал, что выплачивал всё он, коммуналку платил он и вообще бедненький, обиженный злой супругой, которая неизвестно чем двадцать лет занималась.
Вот так вот доверять мужу, оплачивать совместные кредиты.
Что угодно, только не суды!
Он там как рыба в воде, а я теряюсь и не доверяю юристам, потому что они могут оказаться его знакомыми.
Я же успокоилась! Я забыла этот кошмар и позор! Что ему нужно?
Опять это чувство безысходности. И мания преследования в зачатках.
Продышалась, ответила на звонок.