— Здравствуй, Ярослава Николаевна, — у Ромы хорошо поставленный красивый голос. Судьи заслушиваются, когда он говорит. — Я вынужден предупредить тебя, что скрываться от налогов нехорошо, но ещё хуже, скрывать совместно нажитое имущество от бывшего супруга.
Я точно знаю, что он лишнего не скажет. Не удивлюсь, если он все разговоры записывает.
— Что ещё? — тихо, спокойно спросила я, нервно и дёрганно срывая с куста листочки.
— Год назад твоя бабушка умерла. Я даже и не подумал, что ты её квартиру на себя оформила.
Ну, ё-моё! Света, для тебя отдельный котёл в аду!
Всё. Нет у меня квартиры в городе. Тут даже без вариантов. Он уже подготовился, уже речь начата…
— Ты оформила её на себя, будучи в браке со мной. При этом тратила наши совместные деньги на оформление. Я смотрю, что пять лет ты платила за коммунальные услуги и делала за мой счёт ремонт. Да, за мой счёт, потому что официально ты не работала. А потом у тебя не было прожиточного минимума. Я вывел сумму… Приблизительную. Но деньги мне не нужны. В понедельник я подаю на тебя в суд, квартиру эту будем делить.
— Рома, это моя квартира. Я там прописалась и это моё имущество, — старалась глубоко дышать. Нервничала до ужаса. Шею стала натирать.
Вскрикнула, когда обернулась и наткнулась взглядом на Владимира Амосовича, который стоял за моей спиной. Уже натянул новую чёрную футболку. Хмуро прожигал меня взглядом и прислушивался. Внимательно меня рассматривал. Ждал.
— Что случилось? — неожиданно обеспокоенно спросил Рома в трубку.
— Я всё поняла.
— Ты не поняла, Ярослава Николаевна, — с напором сказал Рома. — Я тебе рекомендую подъехать завтра в обед ко мне в офис и пойти на мировую. Эта квартира даже пополам не делится, она содержалась мной, и ты скрыла факт, что переоформила её на себя.
— Хорошо, — хрипло ответила я и отключила звонок.
Чувство беспомощности, желание куда-нибудь удрать, убежать от себя и от этого проклятого юриста… Мне иногда жить не хочется. Я не знаю, когда этот кошмар подойдёт к концу. Наверно, когда я останусь в одних трусах.
Я закрыла глаза, не могла сделать вдох.
Ладно.
Останется квартира в посёлке, есть хоть что-то, не принадлежащее Камышеву.
Володя обнял меня. И я уткнулась в крепкое плечо носом.
— На тебе лица нет, — шептал Хренсгоров мне в ухо, — вся пятнами пошла. Скажи мне, кто звонил?
— Нет, Владимир, я пойду домой, — устало ответила я и хотела уже пойти, но не смогла пошевелиться. Он сковал меня своими сильными руками и никуда не отпускал.
— Яра! — грозно так, сурово. — Кто? Кто тебе звонил?
— Это слишком, — попыталась выкрутиться из объятий, не получилось. — Это мои проблемы.
— Мужчина тебе для чего дан? Чтобы решать твои проблемы, — с толком, с расстановкой сказал Володя, заглядывая в мои мокрые глаза. — Сейчас успокойся, осознай, что не одна. Расскажи, кто звонил и что хотел.
— Не-е, — опустошённо ответила я. — Это… Это мерзко…
— Давай, радость моя, — он отстранился и заглянул в глаза. Улыбнулся так ласково, такую умильную физиономию состряпал, что я тихо рассмеялась. — Кто?
Это так тяжело делиться с малознакомым мужчиной своими проблемами. Как будто стучишь родителям на старшего брата. Или нет. У меня мальчишки отобрали велосипед и угрожали кулаками, чтобы я никому не рассказывала. И я стою перед папочкой и перешагиваю через свой страх и чужие угрозы. Потому что папа сейчас всем наваляет, и вернёт мой велосипед.
Вова, ты вернёшь мне душевное спокойствие?
Мне ничего не надо, я хочу быть спокойной и умиротворённой.
— Бывший. Он юрист. Узнал, что я оформила на себя квартиру бабули. В суде не сказала об этом. В общем, он такой… Можно уже считать, что квартиры в городе у меня нет.
Владимир задумался, в бороде покривил губы.
— Ты говорила, что у Нади муж очень гордый и независимый, поэтому они ютятся в однокомнатной малосемейке.
— Да. Я предлагала Антону переехать в эту квартиру… Зять наотрез отказался.
— Потому что собственность тёщи, — заключил Володя. — Часов в семь утра, в понедельник откроется многофункциональный центр, перепиши квартиру на дочь. Зачем тебе квартира? Тем более мы тут уже вроде на будущее планы строим. В посёлке у тебя отличное жильё, продолжаешь быть независимой. Поверь, Ярочка, нет квартиры, нет проблем. Если правда, что твой Роман Сергеевич любит дочь, он не посмеет у неё отсуживать жильё.
И стало мне так легко!!!
А ведь он прав!
Я, конечно, лелеяла мысль, что буду жить в городе. Но это был такой план, заоблачный. Наденька будет иметь своё жильё, и её горячо любимый Антон это примет, куда денется. И мне не придётся ехать к Камышеву в офис, мне не нужно будет видеть его противную морду и чувствовать его моральное давление. Никаких больше судов и чувства, что тебя насилуют и жить после этого нет смысла.