За храмом, ближе к лесу, была какая-то таёжная деревня, до неё десять километров. Это я уже узнала у бабульки, которая ко мне прилепилась ненадолго и стала со мной знакомиться. Чем глубже в лес, тем проще люди.
За храмом, на старом кладбище, читая надписи на могилках, заметила курящего мужчину.
Он сидел между крестов и оградок, был одет в дорогие вещи: красивая серая рубашка с коротким рукавом, джинсы тоже серые. Неудобная одежда, потому что любая грязь на ней видна, Но джинсы мужчины были на удивление совершенно чистыми. И как я понимала, на руке приличные часы.
— Осуждаете? — спросил он, опуская сигарету к земле.
— Напугали, — усмехнулась я. — Нет, не осуждаю. Я в церковь не хожу.
— Осуждают только те, кто в церковь ходит? — он затянулся и выдохнул дым опять же к земле ближе.
— Простите моё невежество, я, вообще, в церковь впервые в жизни пришла.
Он прищурился, рассматривая меня. Мой ровесник, может, чуть младше. Хотя мужчины за сорок могут очень даже молодо выглядеть, женщинам в этом плане тяжелее. Был он худощавым, жилистым и на лицо интересным. Глаза зеленоватые, нос острый и широкие узкие губы.
— Прощаю, — усмехнулся он, затаптывая ботинком окурок.
Поднялся. Высокий мужчина и плечистый.
— И как же такая прекрасная женщина вдруг до церкви дошла? — он подошёл ближе.
Странно, вот только что он курил, а куревом от него не пахло. Зато повеяло каким-то лёгким парфюмом унисекс.
Я неожиданно под его взглядом стала немного нервничать. Погладила шею и спрятала глаза под полями панамки.
— Муж… мужчина пригласил.
— Хороший мужчина, раз женщину в церковь приглашает, а не в постель.
У панамки хорошие поля. Я покраснела.
Я! Покраснела!!!
Вот она, любовь животворящая, что с девушками за сорок делает, я ещё и стесняться начала.
По стереотипам, такое услышать возле церкви невозможно.
Оказалось, возможно всё.
Я медленно пошла ближе к входу, мужчина за мной. Ощущала откровенный взгляд на своей фигуре. Вроде ничего необычного во мне нет, и одета как сотни женщин, но нет, привлекла чужой взгляд.
У входа бегали дети, и стояли мамочки с колясками.
Мимо прошли подростки лет шестнадцати. Три девчонки в косынках и длинных юбках и четверо долговязых прыщавых мальчишки.
— Здравствуйте, Ярослава Николаевна, — поздоровались они, смутив меня окончательно. Я даже остановилась.
— Здравствуйте, ребята, — строго отозвалась я.
Они отошли и, не стесняясь, в полный голос стали говорить:
— А кто это?
— Это Хрена с Горы крашиха.
— Она нудистка.
Смешок откуда-то сверху.
— Неужели с Вованом пришла? — спросил мужчина.
— Да, а кто такая крашиха? — ошарашенно спросила я.
Ничего так, слава у меня что надо.
— Любимая девушка, — он встал рядом и попытался заглянуть мне в лицо. — Ты учительница?
— Нет. Я психолог.
— Ярослава Николаевна, помоги мне курить бросить, — щурил лукавые, совершенно распутные глаза незнакомый мужчина.
— Не мой профиль, — я покопалась в сумочке и взяла одну из десятка визитных карточек Павлика, мужа Таньки. — Вот, возьмите. Это психиатр, он точно поможет.
— Григорий, — он взял визитку и подал мне руку.
— Тот самый? — я, держа расстояние, пожала ему руку.
— Тот самый, друг Хренсгорова.
— Папа!!!
Григорий только успел повернуться, как на него налетел худенький мальчик лет шести. Мужчина поймал его и усадил на руки, с сияющей улыбкой поцеловал в щёку.
Следом за одним подтянулись ещё… Восемь. Восемь детей облепили Григория. Девятый, самый маленький, года четыре от силы, вырвался из рук пожилой женщины и, расталкивая толпу малышей, потянулся к рукам папки.
Женщин нашего возраста в этом семействе не было.
Либо что-то с супругой случилось, либо её уже нет.
Я даже расстроилась. Не вспомнила, как надо пальцы правильно держать, когда в храм входишь, хотя Володя показывал и рассказывал что-то. Но он так надо мной склонился в тот момент, так меня горячо со спины обнял, что я не о том думала.
В церкви началось какое-то движение, забегали дети. Вова, как стоял столбом, так и продолжал «служить». Я на него во все глаза смотрела. Красивый, статный такой, весь импозантный в своей белой рубахе. Какие-то женщины на него с тоской поглядывали.
Я хмыкнула и отошла к иконной лавке. Там лежали книги. Глазами пробежалась по названиям. «Развод в христианстве».