8
Не я одна была на стадионе у школы в ожидании, когда Владимир накинет футболку и оторвётся от детей.
В тени деревьев стояла очень большая дама с какими-то нереальными бёдрами. Белая блузка, чёрная юбка и каблуки, хотя на каникулах можно было бы и отдохнуть. Мощный такой, беспощадный начёс на выкрашенных хной волосах. Они, видимо, уже давно седые, поэтому причёска напоминала комок медной проволоки. Женщина была старше меня, явно директор школы или секретарь.
Она изнемогала от жары и документами махала на себя, как веером.
Володя быстро подбежал ко мне, за руку ухватил и повёл к женщине. Та посмотрела на меня сквозь линзы больших очков. Полное отсутствие какого-либо интереса.
Эта женщина умаялась от жары, ей нужен отдых. Слишко усталый вид
— Антонина Васильевна, это моя невеста, Ярослава Николаевна. Женюсь, как вы мечтали, — как солнце ясное светился Владимир.
— Очень приятно, — вздохнула женщина и пожала мне руку, ни разу на меня не взглянув. — Владимир Амосович, твоим ребятам путёвки пришли. Она протянула Володе папку с документами. — Сам понимаешь, от тебя зависит, поедут или нет.
— Поедут, — строго рявкнул Володя.
— Хорошее дело делаешь, Владимир Амосович, — сказала Антонина Васильевна и, кивнув мне, направилась к школе.
Володя стал изучать документы.
— Тебе придётся ехать с ребятами? — я ни в коем случае не показала разочарование.
— Нет, — хмурился Володя, — просто путёвки есть в спортивный лагерь, полный пансион. Только вот в дорогу у детей ничего нет. Родители и опекуны чаще всего не могут ребятам ничего дать. Ни на мороженое денег, ни буханку в поезд, чтобы перекусить.
Он натянул печальную улыбку и посмотрел на подростков, которые пытались по очереди на брусьях повторить те упражнения, что показывал им тренер.
— Я могу помочь, — осенило меня.
Володя рассмеялся:
— Радость моя, ну на тушёнку, носки и трусы своим парням я как-нибудь наскребу.
Это не просто ошарашило, это меня вовлекло в ответственность.
Если бы Володя не отдал свои деньги, парни бы не увидели моря… Это так неожиданно, осознать, что человек рядом с тобой действительно помогает детям. И оставаться в этот момент в стороне совершенно не хотелось.
Внутри человека сидит человек. Ему нужно совершить хорошее, особенно если это по силам.
В целом я оценила Володину работу. Но в момент жалости к ребятам, у которых нет даже трусов, чтобы поехать на море, ещё не поняла, насколько сильной мотивацией для детей является их тренер.
Школа работала до середины июля, было оживлённо, но детей не так много, как рабочих. Напротив школьного крыльца, у стоянки для велосипедов, блестел на солнце Володькин мотоцикл. Дальше по дорожке начинался лес, на территории школы устанавливали детскую площадку.
А в самой школе было прохладно, пахло свежей краской. Обычная для таких заведений атмосфера навеяла воспоминания о детстве. Мне стало хорошо.
И вдобавок к своей влюблённости, я стала ощущать какую-то подростковую радость.
Старая вахтёрша поздоровалась, с любопытством меня рассматривая. Мы прошли полутёмными коридорами к спортивному залу. Там ремонтировали раздевалки, на полу валялись плёнка и строительные материалы.
В самом спортивном зале было тихо, играла музыка. Умиротворяющая и невероятно спокойная. Что-то вроде звуков природы под фортепьяно.
На матах лежали подростки и не двигались, глаза закрыты. Словно спали.
К нам вышел Григорий в шортах и футболке. На ногах были лёгкие летние кроссовки.
Прищурился и, приложив палец к губам, сделал знак, чтобы мы говорили тихо.
— Путёвки дали. Кто с ними поедет? — тихо спросил Володя, не глядя на своего старого знакомого.
— Борисыч, скорей всего, — прошептал Гриша. — Ты вкладываешься?
— А кто ещё? — зло прошипел Володя.
— Они спят? — с интересом спросила я, рассматривая парней.
— Нет, это лечебная гимнастика. Отдыхают в конце дня, — Гриша мне пошло улыбнулся, нагло задержав взгляд на груди.
Что за человек? Надо Володю подразнить. А этот и готов раздражаться.
Музыка закончилась, мальчики потягивались, садились.
— На вас дети смотрят, — строго прошептала я. — Быстро обнялись и расцеловались.