— А ты в курсе, что вовсе не невестка ездит к Хренсгорову.
— Да, — спокойно ответила я и даже пожала плечами.
Гриша не смог скрыть удивления. Больше Володю в моих глазах порочить нечем. И хотя «ездит» прозвучало в настоящем времени, я старалась в себе это подавить и не обращать внимания. Мужчина передо мной не тот, кому можно доверять, и слова его пустые с подковыркой и ядом.
— А ещё я попрошу в дом ко мне больше не являться, семью мою не беспокоить. Мы как-нибудь сами без твоей «помощи» и старушечьих слухов, сплетен и ехидства. Иногда стоит удалить гнилой зуб, чтобы вся челюсть была здорова.
— Для беззубого рта всё бесполезно, — он скривил злую гримасу.
— У нас с Володей уже давно вставные, ты нам по-любому не нужен. Удачи, Григорий.
— И тебе не хворать! — он развернулся и вышел из квартиры, хлопнув с психу дверью. Я испуганно вздрогнула, первая мысль, как по Фрейду: «Ребёнка мне разбудит, гад».
Я даже усмехнулась такому. Дверь закрыла на замок, свет выключила и спокойно пошла спать.
— Вот ведь друг, паскуда, — прохрипел из одеял Володя, всё, конечно же, подслушал. — Похоже, он превзошёл сам себя.
— А ты был бы рад, если бы никто ничего не узнал, — усмехнулась я и легла на край кровати, укрывшись тонким одеялом.
Горячий твёрдый мужчина тут же обнял меня со спины, прижимаясь всем телом и хорошим стояком.
— Володя, — тихо рассмеялась я, — ты же болеешь.
Я сама дико устала, но в таком возрасте, от подарков в виде секса никогда не откажусь. Секс на меня повлиял благотворно, я стала лучше выглядеть, чувствовала себя на все сто. И забыв напрочь про гимнастику по утрам, нисколько не теряла форму.
— Это не противопоказание. Ты мне обезболивающие скормила, — шептал он мне в макушку. — Надо же так влюбиться к полтиннику. Так обожать свою женщину и души в ней не чаять. Ты моя любовь, Ярослава Николаевна. Последняя и самая терпкая, как вино с выдержкой, дорогая и долгожданная.
— Женщина любит ушами, — довольно улыбнулась я.
— И влагалищем, — он засунул мне пальцы между ног.
— Хренсгоров! Что за грубость! — не удержалась от смеха.
— Ты любишь грубо, я уже всё понял.
Его опытные пальцы ласкали моё лоно. Я подтянула одно колено к груди и прикрыла глаза от удовольствия. Обожала, когда он так делал. Возбуждалась почти мгновенно. Соски твердели, складочки наливались, и пульсировал клитор. Я текла, и выделялась слюна.
Член медленно входил в меня, и я стонала от удовольствия, прогнувшись в пояснице, подставляя себя мужчине.
Как два тюленя на пляже: бочком, неспешно. От этой медлительности я стала развратно хлюпать, сама виляла бёдрами, требуя ещё, требуя глубже, грубее.
Он прав, я уже привыкла к напору. Но эта медленная пытка была невыносимо блаженной. И я кончила в какой-то неудовлетворённости с жалким стоном.
Володя вошёл глубже, ладонью ухватил меня за подбородок, так прогнул, так вывернул, что дотянулся зубами до соска. Прикусил его сквозь тонкую ткань сорочки и стал долбить меня на скорости, рычал, как зверь дикий.
И вот после этого накатил настоящий фейерверк исступления. Я закинула руку, вцепилась в волосы своего мучителя и стала трястись и дёргаться на его органе, напрочь забыв, где нахожусь.
Просто уносит иногда от такого сочного секса. Это возрастное так ярко чувствовать, так глубоко проникаться настоящим наслаждением. И, конечно, играла не последнюю роль обоюдная влюблённость.
Он не вышел из меня, пока я не уснула. Такое желание склеиться присуще совсем молодым парам, которые только начинают свой сексуальный путь и не хотят от партнёра отходить далеко. И мы скатились до уровня подростков.
Жарко. Невероятно томительно и прекрасно.
Это всё, что мне нужно.
Ну, если только ещё красивые садовые перчатки и пару клумб…
11
На третий день Володя выкинул все таблетки и позвонил Максу. Оказалось, они там успели в травмпункте скорешиться и уже что-то друг другу говорили в трубку нежное и доброе. Макс запретил Володе тренироваться и сказал, что сейчас нужно ввести в спортивный процесс ходьбу.
Ему это сказали, не мне, но я в тот же день после того, как мы гуляли по посёлку, замачивала свои бедные ножки в тёплой воде и стонала, обзывая Хренсгорова чудовищем, замучившим пешими прогулками красавицу.