Малюта пришёл с матерью. Извинялся. Я с подростками не так много общалась в жизни, поэтому мне искренние слёзы мальчика, его неподдельные эмоции и полное сожаления личико, очень понравились.
В семье нашей повисло некоторое напряжение, ведь в субботу я еду знакомиться с родителями жениха. Со своими знакомить не спешила, вначале распишусь, там посмотрим.
После того, как я простила измену Роме, с родителями не получилось общаться. Они были виноваты, что я страдала. Сколько бы мне лет ни было, они на меня имели сильное влияние. Я бы и готова была вытащить эту заразу из себя, но не могу. Они упустили меня в юности, зато я ни в чём не нуждалась. Мама так и сказала, что убилась на работе, чтобы у меня колготки были и косметика, чтобы не умерла от голода и не пошла на панель. Мило. На панели за то, что я делала со своими однокурсниками, обычно платят. И при всех этих косяках мама с папой для меня — это что-то властное и сильное. Они давили на меня морально, кровь сосали и оставляли без жизненной энергии. За сорок пять лет совместной жизни они так спелись, так научились напару манипулировать другими людьми, что стали для меня дальними родственниками.
Лучше я к родителям Володи десять раз съезжу, чем к своим хоть раз. Я даже не звоню… Неблагодарная!
Второй день висели на вешалках в гостиной два наших костюма. На пиджаках пылились очки. Мы их не носили, только иногда надевали, эти аксессуары делали нас с Володей солидными.
В квартире повисла напряжённая атмосфера, мы с радостью моим сидели за кухонным столом и хмурились на шахматную доску. Нашли в его старом доме коробку шахмат советского образца и решили сыграть.
Руки я держала на коленях, на столешницу не укладывала, потому что соперник был коварен и ласкал мои пальцы, усыпляя бдительность.
И смотреть на него нельзя было. Он лохматый, с красивой бородкой, украшенной сединой, ненасытными глазами с блеском. С болезнью немного поправился и стал вообще аппетитным. Я пыталась загнать его ферзя и сожрать, но никак не получалось.
И вдруг звонок в дверь.
Мы с Вовой нахмурились, глядя в прихожую.
— Ты ждёшь кого-то? — поинтересовался Володя.
— Нет, — растерянно ответила я.
И главное, уже в дверь звонили, минуя домофон. Девочка Даша очень любит впускать в подъезд кого ни попадя, нужно с ней поговорить об этом.
Гриша к нам ни ногой, Малюта уже извинился, подрядчик не знает, где мы живём.
Я поправила халатик и пошла открывать. Володя за мной.
В глазок посмотрела и побледнела.
— Моя дочь, — вздохнула я. — Когда оформляли квартиру, посмотрела мой новый адрес.
— И что ты так переживаешь? — усмехнулся Володя.
— Сейчас узнаешь, — сквозь зубы процедила я и открыла дверь, натянув улыбку. — Какие гости!
Надюша, загоревшая, в светлом сарафане, с порога бросилась мне на шею и поцеловала в обе щеки. Потом её радость омрачилась довольным Владимиром за моей спиной, и девушка поменялась в лице.
— Это кто? — уже не ребёнок, уже стерва, в которой я точно узнала свою родную мать.
Я люблю свою девочку, но нужно признать, что Наде от меня досталась только внешность, гремучая смесь бабушки и отца надёжно скрылась за ангельской наружностью.
— Проходите, — я затолкала в квартиру невозмутимого Антона, который держал в руках тортик, и закрыла дверь.
Прошла к Володе и взяла его за руку. Вова приобнял меня за талию и улыбнулся, как отчим года.
— Владимир, это моя дочь Надя и её муж Антон. Дети, это мой будущий супруг Владимир Амосович Хренсгоров.
— Зачётно, — усмехнулся неулыбчивый Антон и пожал Володе руку.
— Что?! — возмутилась Надя. — Какой Амосович на хрен! Ты где этого просроченного байкера откопала?!
— Мальчики, поставьте чайник, мы с Надей сейчас придём, — невозмутимо улыбалась я…
Знала! Я знала, что она себя раскроет во всей красе при встрече с моим мужчиной. Пока студентка, пока строит из себя ребёнка, истинное нутро сидит глубоко в ней, но при любой некомфортной для неё ситуации Надя уже начинает выпускать коготочки. Думаю, бесполезно с ней разговаривать и настраивать на семейную жизнь, полную взаимопонимания, эта девочка Антона изведёт. Столько лет я пыталась этого не замечать, столько лет я верила, что Наденька — моя маленькая прелесть. Но в данный момент она пыталась демонизировать моего Володю. А это моя территория. Пусть Танька считает меня нюней и тряпкой, есть вещи, в которых я категорична.
Я Наде сейчас подкину демона.
Взрослая баба, в её возрасте кто-то уже детей воспитывает, пора уяснить некоторые вещи. Допустим, что мать — это тоже человек, что я имею право на личную жизнь и будущее. Я не биомусор. Эта фраза, кстати, вырвалась из поганого рта моей матери, когда мне исполнилось сорок лет.