Спасала мысль, что рядом море, и я обязательно искупаюсь.
Танька, зевающая и растрёпанная, встретила моё такси и проводила в дальний номер. Кухня, крохотный санузел и гостиная с двуспальной кроватью, столиком и шкафом.
— Спать с тобой лечь? — сонно засопела Танюха и неожиданно подкинула мои груди. — Ничего себе, как он тебе титьки надёргал, прямо что силикон.
— Иди уже, — усмехнулась я и поцеловала её в лоб.
Она меня обняла. Да, это действительно помогает. Обнимашки — самое лучшее лекарство от душевных болезней.
Я даже вещи свои не разложила, завалилась на кровать и уснула крепким сном.
Мне снился длинный, бесконечно длинный самолёт. Я бежала между креслами, заглядывая в лица пассажиров, но Володеньку не находила. От этого мучилась и проснулась полностью разбитой.
За окном буйным цветом раскинулся какой-то куст. За стенкой слышался детский плач и смех взрослых людей.
Я взяла белое платье и поплелась в душ.
И телефон не взяла. Придётся с Танькиного Володе звонить.
Я всё поняла, осознала. А вот почему так отреагировала, не могла понять. Стоя под душем, решила, что у меня со здоровьем проблемы. Меня то в пот кидало, то я мёрзла. Признак возрастной женщины. И пришлось принимать контрастный душ.
Хуже того, я то хотела смеяться от счастья, потому что Володя у меня — защитник и любящий мужчина, то рыдать, что повела себя неадекватно и с Надей у меня в жизни не будет нормальных отношений.
Единственный ребёнок. Какая же я дура! Нужно было рожать в молодости, сейчас бы двое, трое было.
Нет, это не модно. Это не прокормить и нищету плодить. Только когда уже заканчивается репродукция организма, начинаешь задумываться, а почему у Людмилы Александровны всё отлично, и дети помогают, а со мной дочь не разговаривает.
Уже поздно пить боржоми, похоже пауза не за горами.
Такая смена состояния ни к чему хорошему не приведёт.
Я вышла из душа. Дверь я ночью не закрыла, поэтому ко мне с утра пришла Милана в ярко-салатовом сарафане. Уже успела загореть за пару дней. Смотрела на меня печальными Пашкиными глазёнками. Таня на кухоньке вскипятила чайник.
— Ярик, так ты серьёзно от него уходишь или пока не в курсе?
— Привет, Милана, — улыбнулась я девочке.
— Здравствуй, тётя Ярик, а папа завтра прилетает. Его взяли в какую-то очень большую фирму мозговым центром, и папа теперь будет зарабатывать много-много денег.
— Милка! — ошарашенно ахнула Танюха. Она тоже загорела и ходила в коротком сарафане, который её сильно молодил. — Я запретила тебе всё рассказывать. — Ярик, у нас булочки, ты не худеешь?
— Я не буду, после самолёта тошнит до сих пор, — уныло отозвалась я. — Да и в такую жару чая не хочется.
— Мы сейчас на море, ты с нами? — подруга обеспокоенно смотрела на меня.
— Нет, у меня сегодня консультации. Интернет нормальный?
— Отличный.
Мы сели за столик завтракать. Я вроде с ними сидела, а вроде у себя на квартире, где нужно убрать осколки голубой посуды.
Зря я улетела! Мне хреново без Володи. Мне так плохо, что нужно обязательно собраться с духом и позвонить ему.
— Давай пообедать сходим куда-нибудь, — сиротливо смотрела на меня раскосыми глазами Таня и улыбалась печально. — На тебе лица нет. И загореть не помешает. Консультации — это хорошо, но на море обязательно появись.
— Ладно, — успокоила я её и отпивнула из чашки вкусного чёрного чая. Таня всегда пьёт очень крепкий чай. Ей не всё равно, на какой воде он заварен и откуда сей напиток приехал.
Проснулся аппетит, и я съела три булочки. Неожиданно. Но я не обратила на это внимание, потому что вдруг стало так хорошо. Истома навалилась, и я, достав свою сумочку, прямо перед девочками стала краситься, позволяя Милане рассматривать мои помады и карандаши.
— Я люблю Володю, — призналась я. — Мне нужно ему позвонить. Дашь телефон?
Таня тут же достала свой аппарат и набрала номер моего Хренсгорова.
Номер оказался недоступен.
И я заревела.
— О-о-о! — протяжно завыла Танюха. — Да всё в порядке! Сейчас телефон зарядит и перезвонит.
— Мне сорок три! Я никогда больше не встречу такого мужчину! Я и этого-то не должна была встретить, — ныла я.
— Яра! Ты выглядишь младше своих лет и уж точно младше своего Хренсгорова. И влюбился он в тебя, а может, уже и любит сильно.
Она так ласково посмотрела на меня, что я резко успокоилась.
— Тань, настроение перед месячными прыгает, прости.