Крепость дикой печени
Крепость дикой печени
(пародия, если кто сразу не поймет)
Взошло солнце, и его золотые стрелы превратили капельки росы, висящие на нитях паутины, в настоящие бриллианты. Хоть сейчас вставляй их в диадему, достойную украсить точеную шейку принцессы Какаллы.
Паутина была могучая, каждая нить толщиной в добрую рыболовную лесу, крученую втрое, а то и вчетверо из конского волоса. Такая сеть запросто удержит зайца или небольшого олененка. А вон и ее хозяин, еще молодой шелобник, выглядывает из дупла старой горелой сосны. Стоило бы, наверное, прикончить мерзкую тварь, но не сейчас - враги могут почуять, что целостность леса нарушена.
Они, между прочим, и так запаздывают. Неужто что почуяли?
Капитан лесной стражи Тарханн бу Тербротт (для друзей просто Тарх) нетерпеливо пошевелился, поудобнее пристраивая арбалет на поваленном стволе. Арбалет у него был на зависть многим. Чего стоило одно только камуфлированное (сам красил соком дикой пустынницы) ложе с планкой Скукотинни! На нее можно было вешать "ведьмин глаз" - специально зачарованный прицел, позволяющий вдвое-втрое приблизить цель, если она только лишена магической защиты. Или "нетопыря" - артефакт, дающий стрелку возможность видеть в темноте. Не в сплошной, понятное дело, но такая бывает только в замковых подвалах. А, скажем, в новолуние в лесу он, Тарх, вполне обходился, и плевать было, что мир вокруг при этом окрашивался в мерзкие фиолетовые оттенки.
А еще на арбалете, аккурат под стременем, имелся подложник. Так что в супостата можно было всадить не только болт (между прочим, с добрых четырех сотен шагов), но и файербол или, по-местному, огнешар. Тот, правда, летел не так далеко, не более чем на четверть обычного перестрела, и куда медленнее стрелы. Но в некоторых случаях выручал капитально. Увы, зарядов для подложника оставалось маловато, всего восемь штук. Мало того что сквалыжничал замковый маг, нестарый еще, но желчный и вредный Трихолор - мол, маны на вас на всех не напасешься - так его в этом вопросе поддерживал еще и казначей Рубинович. Этот жалел серебра. Тарх ведь требовал от Трихолора не простых файерболов, а с начинкой — разбрасывающих при взрыве мелкие серебряные чешуйки с острыми бритвенными краями. И такой расход драгоценного металла выводил Рубиновича из терпения.
— Молодой человек, — говорил он, накручивая на палец и без того кудрявый длинный локон, свисавший, по обычаю его племени, с левого виска — его величество поставил меня беречь казну.
— А меня — беречь королевство, — бухтел Тарх, понимая, впрочем, что старика ему не переупрямить.
— Ой, можно подумать, мы с вами занимаемся разными делами! — старикашка всплескивал ручонками, перещупавшими за долгую жизнь такое количество золота и серебра, что им впору было покрыться драгоценным налетом. Впрочем, кто сказал, что они не покрылись? Эвон как блестят. — Но вы понимаете, какая штука: нечисть, от которой вы защищаете наши границы, то ли придет, то ли нет. А вот зима придет точно. И если не будет серебра, то, скажите, на что я куплю вам всем муки, мяса и вина? В этих лесных краях, как вам не хуже моего известно, это все не растет.
— Король велел выделять серебро на вооружение, — Тарх бычился, наклонял голову и наступал на сидевшего за конторкой старого заморыша, но того все эти маневры нисколько не впечатляли.
— Так разве ж я не выделяю? Только в прошлом месяце вы получили от меня полторы марки - целых полторы! — первосортного серебра!
— Какого там первосортного? Там примеси не менее седьмой части.
— Ой, а вашей нечисти не все равно, насколько грязный, но благородный металл застрянет у нее в боку?
Это как раз была правда. Нечисть вполне можно было угостить и техническим серебром. А жилил его на файерболы Рубинович по простой и, в общем, тоже технической причине. Серебряный (чаще - посеребренный) наконечник из тела дохлого взгрыза или нахмыра можно было вырезать и использовать повторно. Конечно, стрелы и болты со временем терялись, но убыль была невелика. А при разрыве одного огнешара чешуйки, за малым исключением, разлетались безвозвратно, и этого скопидомская душа казначея пережить никак не могла.
Однако пока стрелять не в кого.
Слева раздалось могучее шебуршание, и Тарх, не оборачиваясь, шикнул. А чего ему было оборачиваться, он и так знал, кто это мнет кусты мощными боками. Гном Фигли, правая рука, классный боец, но хреновый следопыт и вообще никакой лесовик. Ну, а часто вы видели гнома, который умел бы бесшумно ходить по лесу? Зато когда нужно было свалить дерево для переправы, нарубить дров для костра или в ближнем бою развалить пополам зарвавшегося ванюлиска, секира величиной с добрую лопату оказывалась очень кстати. Сперва они, то есть Тарх и Фигли, здорово не ладили: гном сам претендовал на должность командира отряда, а тут явился какой-то чужак-выскочка. Пришлось даже выяснять отношения на кулачках — и подземный житель был немало удивлен, получив пяткой в ухо и обнаружив себя на земле. Все же Тарху коричневый пояс в свое время достался не зря. Эдакий убойный аргумент на Фигли подействовал, и они стали с командиром не разлей вода. Вернее, не разлей пиво.