Затем его поглотила тьма.
Оглушенная, Агнес лежала на крыше. Рядом о черепицу ударилось что-то тяжелое. Послышался душераздирающий крик — и резко оборвался.
«Фридрих, — подумала Агнес. — Это был Фридрих. Он мертв».
К своему удивлению, она не испытала при этом облегчения. Ей вспомнилась тень, нечеловеческий визг над головой, яростные вопли супруга.
Будь ты проклят, исчадие ада!..
Разве такое возможно? Спустя столько месяцев?
Агнес осторожно подняла голову и попыталась сориентироваться. Она лежала на нижнем краю крыши, конечности болели после удара, но небольшой наклон смягчил падение. Женщина собралась уже отползти подальше от края, но тут съехала еще ниже. От утренней росы черепица стала скользкой. Агнес снова попыталась вскарабкаться наверх, но опять поехала вниз. Ноги потеряли опору, с края посыпались мелкие камешки, и вот ноги уже повисли над пропастью. Агнес отчаянно впивалась пальцами в черепицу, но чувствовала, как пот и роса покрывают ладони скользкой пленкой.
— Не двигайся! — крикнул откуда-то сверху Матис. — Я сейчас вернусь!
Агнес услышала торопливые затихающие шаги. Страх мелким зверьком вгрызался в сознание. Что же, ради всего святого, задумал Матис? Женщина скользнула еще на дюйм ближе к пропасти. Она пыталась слиться воедино с крышей, точно ящерица вжималась в черепицу, но ничего не помогало. Опора постепенно выскальзывала из-под нее, собственный вес неумолимо тянул вниз.
— Матис, Матис! — кричала она в отчаянии. — Куда ты пропал? Я сейчас упаду!
Секунды растягивались в вечность. Неужели это конец? После всего, что ей довелось пережить? Разве для этого она спаслась от Черного Ганса, Барнабаса, Пастуха-Йокеля, а под конец и от своего сумасшедшего супруга? Чтобы теперь просто разбиться насмерть? Агнес готова была рассмеяться, но не издала ни звука. Страх стиснул ей горло.
Наконец, когда она уже сдалась, сверху снова послышались шаги. Затем на крышу рядом с ней упал конец веревки.
— Хватайся, скорее! — велел Матис.
— Я… не могу, — всхлипнула Агнес, вновь обретя дар речи. — Если я разожму руки, то упаду.
— Ты должна! Сначала хватайся одной рукой, потом другой! У тебя получится, верь мне.
Агнес стиснула зубы. В конце концов она отняла руку от черепицы и потянулась к веревке. В тот же миг женщина соскользнула на последние полшага, отделявшие ее от края.
— Н-е-е-е-т!
Пальцы скользнули по шершавой черепице, оставив кровавые следы, но Агнес не чувствовала боли, лишь неприкрытый смертельный ужас. Тут она нашарила что-то выступающее и крепко схватилась. Это был жестяной водосток, он дрогнул и со скрипом подался. Два гвоздя вырвало из карниза, и труба отогнулась в сторону, так что Агнес повисла над землей, как на кране. Веревка висела теперь всего в полушаге от нее.
— Ради Бога, Агнес! — кричал Матис, как безумный. — Хватайся за веревку! Хватайся скорее!
Агнес посмотрела вниз. До земли было не меньше двадцати шагов. Небо начало постепенно светлеть, но по земле еще клубился туман — густая серая масса, из которой торчали шпили часовен. Над Рейном показалось рассветное солнце, и водная гладь переливалась волшебными бликами.
«Будет не больно, — думала Агнес. — Будет совсем не больно. Один лишь миг, потом глухой удар…»
— Агнес, черт возьми, хватайся уже за веревку! Если не ради себя, то хоть ради меня. Я… я люблю тебя!
Голос Матиса вернул ее в действительность. Конец веревки висел прямо перед ней — словно палец предостерегающе указывал в лицо. Женщина закрыла глаза, крикнула что есть сил в туманный рассвет…
И прыгнула.
Веревка тоже оказалась мокрой, и Агнес заскользила вниз. Сердце рванулось из груди. Но она судорожно сцепила окровавленные пальцы и резко остановилась. Словно колокол, женщина покачивалась из стороны в сторону. Рядом в бледном сумраке торчал жестяной водосток. В следующий миг Агнес почувствовала рывок и начала медленно подниматься. Вскоре она снова оказалась на крыше.
— Теперь сделай петлю и затяни на бедрах, — крикнул ей Матис успокаивающим тоном. — Еще немного, и ты будешь в безопасности.
Агнес с трепетом повиновалась. Окровавленными пальцами она связала петлю и влезла внутрь. Матис принялся втаскивать ее наверх. Наконец она поднялась на галерею и, измученная, упала в объятия Матиса. Тот обнял ее так крепко, что она едва не задохнулась.
— Я уже в третий раз чуть не потерял тебя, — прошептал он. — Больше никогда от меня не уходи. Слышишь? Никогда.
Матис осторожно опустил ее на пол и поцеловал. Только теперь Агнес почувствовала боль в окровавленных пальцах. Но это показалось даже приятным. Боль означала, что Агнес еще жива.