— Простите, святой отец, — перебил его Матис. — Это все очень интересно. Но не могли бы вы рассказать немного про кольцо на пальце Агнес?
— Помолчи, парень! — вскинулся на него отец Доминик, и кустистые брови чуть задрожали в свете факелов. — Вечно вы, молодые, рветесь вперед — и при этом упускаете суть. Если хотите понять, то, будьте добры, слушайте!
Он сделал глубокий вдох и продолжил:
— То, что здесь покоится много прюмских аббатов — не случайно. Могущественный бенедиктинский орден издавна заботится о нашей обители. Не кто иной, как Фридрих Гогенштауфен, внук Барбароссы, три столетия назад превратил аббатство в независимое княжество. Правда, кайзер поставил одно условие… — отец Доминик возвысил голос, так что эхо разнеслось по залу. — Фридрих был одержим знаниями! Его до безумия увлекали учения, изобретения, записи, книги, пергаменты — буквально все, что измыслило человечество. О его познаниях ходили легенды, это его ученые звали Stupor Mundi, чудом света. И он поручил аббатству Прюм собирать эти знания. Поэтому монахи задумали устроить библиотеку. Она должна была располагаться в самом сердце Священной Римской империи, в месте, доступном для путников, до которого и в неспокойные времена можно добраться рекой. В конце концов выбор их пал на Санкт-Гоар.
— Но… но я не вижу никакой библиотеки, — недоуменно заметила Агнес. — В смысле, если она такая большая, где же все залы, стеллажи? Явно ведь, что не в церкви. Может, в аббатстве рядом?
Отец Доминик тонко улыбнулся.
— Я ведь сказал: кто рвется вперед, не видит сути.
Он подошел к надгробию в стене, на которое показывал прежде. На плите был изображен священнослужитель с посохом, в правой руке он держал небольшой ящик. Только теперь Агнес заметила, что ящичек этот был закрыт вставленной в камень плиткой. Отец Доминик снял ее: в открывшейся нише торчал ржавый рычаг. Каноник потянул его. Что-то легонько дрогнуло, после чего надгробие отошло в сторону и открыло взору витую каменную лестницу. На Агнес и ее спутников повеяло прохладным воздухом.
— Библиотека внизу, — сказал отец Доминик, сняв со стены один из факелов. — Крупнейшая сокровищница мудрости во всей Священной Римской империи. Настоятель Дитер фон Катценельнбоген выстроил ее на деньги своей матери. Теперь его собственная гробница служит входом, — старец стал тяжело спускаться по ступеням. — Идите и взгляните на чудо Санкт-Гоара.
Словно раковина улитки, лестница ввинчивалась всё глубже в недра. Наконец ступени окончились перед порталом с массивной дощатой дверью, усиленной железными пластинами. Отец Доминик зажег от факела стеклянный, черный от копоти светильник, висевший на крюке возле входа. Он осторожно погасил факел и только потом достал из-под рясы большую связку и вставил один из ключей в замочную скважину.
— Сюда запрещено входить с факелами и свечами, — пояснил декан. — И все залы, которые мы скоро пересечем, разделены огнеупорными дверьми. В случае пожара мы хотя бы сможем удержать его в определенных пределах. За последние триста лет такое случалось уже дважды, и ущерб был весьма ощутим.
Дверь отворилась, и у Агнес перехватило дыхание.
До сих пор она видела лишь библиотеку Трифельса, и однажды ей довелось побывать в библиотеке Ойссерталя. Но здесь было нечто совершенно другое. Перед глазами раскинулась целая книжная вселенная. На высоту почти десяти шагов вздымались полки, заставленные увесистыми фолиантами, тонкими тетрадями, документами, письмами и пергаментными свитками. Они тянулись вдаль и терялись во мраке. Лестницы вели на верхние этажи, всюду нависали балконы. Агнес услышала шорох и заметила, как по проходу слева прошел, сгорбившись, монах со стопкой книг. Он не произнес ни слова, но шаги его разносились под сводами диковинным эхом — словно капли дождя стучали по крыше. Откуда-то доносился слабый шелест, как если бы непрошеные гости пробудили зверя.
Отец Доминик тем временем шел впереди, и в свете фонаря шаг за шагом проявлялось все величие сводов. Агнес прикинула, что в длину зал составлял не меньше пятидесяти шагов. Ряды полок то и дело прерывались проходами, которые заканчивались новыми дверями. Похоже, все это было с усердием вырублено в скале. Местами на стенах белели пятна, словно гипсовые. Агнес так и не поняла, что это. Она вдруг обрадовалась своему теплому плащу. В туннелях было холодно, как в могиле.