Он в последний раз огляделся, отворил портал и шагнул в прохладу церкви. Взгляд его скользнул по центральному и двум боковым нефам, алтарю и галереям, но в зале никого не было. Может, эти трое уже покинули церковь? Каспар лихорадочно огляделся, но других выходов не заметил. Кроме того, он был твердо убежден, что тот человек по-прежнему в монастыре. Здесь его путешествие подходило к концу. Его и Каспара.
Каспар осторожно прокрался по центральному нефу. Впереди обнаружилась лестница, ведущая вниз. Она оканчивалась в едва освещенной сквозь узкие окна крипте с гробницей посередине.
Трое его противников как сквозь землю провалились.
Каспар чертыхнулся вполголоса и собрался уже обратно наверх, но тут услышал звук шагов и приглушенные голоса. Тихий, едва уловимый шепот.
И доносился он прямо из стены.
Каспар недоверчиво огляделся. Может, у него разыгралось воображение и ему уже призраки мерещатся? Помедлив немного, он взбежал по лестнице и в этот раз увидел справа низкую, чуть приоткрытую дверцу. Должно быть, не заметил в спешке. За нею находилась часовня, по стенам и полу которой тянулись надгробные плиты. Однако и здесь не было ни души.
Каспар задумчиво обошел плиты. Под ногами что-то скрипнуло. Он нагнулся и провел пальцами по крошечным крупицам земли — вероятно, с площади перед церковью. Земля лежала прямо под одной из плит, на которой был изображен священнослужитель с посохом и странным ящичком в руках.
Каспар снял со стены один из факелов и внимательнее осмотрел пол. Он различил у подножия плиты изогнутый полукругом след. Судя по всему, что-то тяжелое стирало камень, причем с некоторым постоянством.
Что за…
Агент тщательно изучил священника на плите и наконец ощупал ящичек в его руках. Крышка отделилась и открыла взору железный рычаг. Каспар повращал его, подергал и наконец с силой потянул. Раздался скрежет, и надгробная плита открылась наружу, словно дверь.
С довольной ухмылкой Каспар увидел ведущую вглубь лестницу. Он вынул из держателя один из оставшихся факелов и бесшумно скользнул вниз по ступеням. Где-то внизу щелкнул замок. Агент резко остановился. В следующий миг послышались шаркающие шаги.
Недолго поразмыслив, Каспар решил спрятаться в нише и дождаться, пока неизвестный не покажется в поле зрения. Если внизу требуется ключ, то он раздобудет его быстро и, главное, бесшумно.
Агнес по-прежнему сидела в оцепенении. В голове отдавались слова декана.
Приветствуем тебя, баронесса Агнес фон Эрфенштайн, последняя наследница Барбароссы…
Вокруг стояли на коленях с полдюжины монахов. Мельхиор и Матис смотрели на нее, разинув рты. А сама она и пальцем шевельнуть не могла.
— Но… но этого не может быть, — выдавила она наконец. Попыталась рассмеяться, но получилось вымученно и натянуто. — Ни у кого из моих родителей не было могущественных предков. Мой отец — простой рыцарь, Трифельс достался ему лишь от кайзера Максимилиана. А мама…
— Матери, о которой вы говорите, никогда не существовало, — мягко перебил ее отец Доминик. — Пора вам узнать правду, Агнес! Посланник из Анвайлера, старый кожевник по имени Непомук Кистлер, все нам рассказал. У Филиппа фон Эрфенштайна и его супруги Катарины не было собственных детей, не получалось завести! Но однажды они обнаружили у крепостных ворот девочку лет пяти, всю в слезах, со светлыми растрепанными волосами. У нее ничего при себе не было, кроме смятого клочка бумаги. В нем значилось, что девочка высокого происхождения и родители ее мертвы. Ее следовало приютить. Ваши приемные родители сочли девочку даром небес и приняли как родную.
— Моя… моя мама… — снова начала Агнес, и по щекам ее покатились крупные слезы.
— Не Катарина фон Эрфенштайн, а Фридерика из рода Гогенштауфенов! Всех перворожденных потомков Зигмунда из тайной династии Гогенштауфенов называли Фридериком или Фридерикой, как напоминание об их могущественных предках. Так решило Братство. Кроме того, орден обучал перворожденных древнему языку бардов, песням и историям давно минувшего времени. Чтобы знание никогда не было утрачено. — Отец Доминик улыбнулся. — Вот и вы, Агнес, та самая Фридерика. Других детей у вашей матери не было.