— А… мой отец… — с трудом выдавила Агнес.
— Был простым кожевником из Анвайлера. Он состоял в Братстве и был посвящен в тайну, — декан милостиво взглянул на Агнес. — Я вот думаю, сохранились ли у вас воспоминания о настоящих родителях… Вам ведь было уже пять, когда вы попали к Эрфенштайнам.
Агнес вдруг припомнила старую окситанскую песню, которую ей всегда напевала мама. Она почувствовала во рту сладкий вкус молока с медом, уловила слабый аромат фиалок…
Coindeta sui, si cum n’ai greu cossire, quar pauca son, iuvenete e tosa…
Возможно ли, что эти скудные воспоминания связывали ее не с Катариной фон Эрфенштайн, а с незнакомкой по имени Фридерика?
Незнакомкой, которая приходилась ей матерью…
Монахи по-прежнему стояли перед нею на коленях. Казалось, они чего-то ждали от нее, какого-то знака, приказа. Но Агнес не представляла, что бы это могло быть. Да и Матис с Мельхиором уставились на нее так, словно после разъяснений декана она совершенно переменилась.
— Законная наследница Гогенштауфенов и Вельфов, укрытая в Трифельсе! — Мельхиор вздохнул и недоверчиво покачал головой. — Если это правда, то я, несомненно, выиграю на вартбургском состязании.
— Я… видела маму во сне… — начала Агнес, как под гипнозом. Пальцы стиснули холодное золото кольца. — Совсем недавно. Должно быть, запах выделанных кож в повозке Барнабаса пробудил во мне воспоминания. Запах кожи и дыма от буковых поленьев…
— Барнабас? — недоуменно спросил отец Доминик. — Кто такой…
— Мои родители были кожевниками, — продолжала Агнес, словно и не слышала декана. Мысленно она унеслась далеко в прошлое, на много лет назад. — Мы вместе ехали в повозке, — бормотала она. — Мы… везли выделанные кожи на рынок в Шпейер, как всегда делали. Отец три года выдерживал кожи в растворе. То была хорошая телячья кожа. И пергамен для епископского архива. С выручки мне собирались купить новую куклу, я этого так ждала… — Агнес уставилась в пустоту, голос ее зазвучал громче. — Но потом, в лесу, на нас напали. Я слышала топот копыт, крики, хрип… Все случилось так быстро. Наш… старый кучер Иероним унес меня. Бог мой, родители! — она резко замолчала и уставилась на декана. — Что с ними стало?
Отец Доминик тяжело вздохнул.
— Боюсь, люди Габсбургов убили их во время мнимого ограбления. К тому времени германский король Максимилиан, дедушка Карла, был уже коронован в императоры, но положение его оставалось шатким. В особенности Франция не желала отсиживаться на вторых ролях в Европе. Максимилиан опасался возрождения Гогенштауфенов. Узнав о наследнице в Анвайлере, Габсбурги не церемонились. Но вам в последний момент удалось ускользнуть.
Агнес кивнула.
— Меня… спасла тогда старая женщина. Я и ее узнала во сне. Она увидела кольцо, которое мама отдала мне перед гибелью.
Она рассеянно взялась за кольцо Барбароссы, которое холодным металлом стягивало ей палец. Оно вдруг показалось слишком тесным и тяжелым, и носить его дальше не представлялось возможным.
— Вы правы. Это знахарка из Анвайлера нашла вас в лесу, — отозвался декан тихим голосом. — К счастью, она тоже состояла в Братстве. Ваша встреча стала Божьим провидением! Знахарка отдала кольцо Братству и отнесла вас к воротам Трифельса, единственному, как она решила, месту, где вам ничего не грозило.
— Значит, кольцо снова оказалось в руках ордена, — вставил Матис; он, как и Мельхиор, все это время лишь потрясенно слушал. — Как же оно вернулось к Агнес?
Отец Доминик вздохнул.
— Посланник из Анвайлера и это нам рассказал. В прошлом году, когда Габсбурги снова прислали убийц, знахарка, вероятно, испугалась. Она захотела избавиться от кольца. Когда у нее объявился сокол Агнес, она сочла это знаком судьбы…
— И надела кольцо Парцифалю на коготь! — взволнованно закончил Матис. Он повернулся к Агнес и сжал ее руку. — Теперь мы хоть знаем, почему ты с того самого дня видишь эти проклятые сны. Кольцо напомнило тебе о раннем детстве! Возможно, мама рассказывала тебе про Констанцию и Иоганна…
Агнес не ответила. Ей вдруг вспомнилась баллада, которую Мельхиор сложил после их побега из Шарфенберга.
Казалось, с этими строками вспомнились давно забытые стихи и легенды. Ее страсть к рыцарям и баронессам, приключениям короля Артура, Ланселота, Гавейна и прочих героях — обо всех личностях, которые корнями восходили к ее детству, ей рассказывала мама. Снова мысли унесло прочь, в далекую, туманную страну…
Лежу в кровати, одеяло натянуто до самого подбородка. Снаружи свистит ветер по переулкам Анвайлера. Мама, расскажи мне про Констанцию! Расскажи, как она впервые встретилась с красавцем Иоганном! Расскажи про кольцо! Мама вздыхает и закатывает глаза. Каждый раз эта грустная история, Агнес. Она тебе не надоела? Давай, я лучше расскажу тебе про алого рыцаря и… Нет, про Констанцию, я хочу послушать про Констанцию и про кольцо! Пожалуйста, пожалуйста! Я плачу и дрыгаю ногами. Мама наконец сдается…