— Так, — подтвердил Авенир. — Этот наглец, как вы ловко выразились, Олег Филиппыч, потребовал от меня слово не лезть в его дела. Что ж, — сокрушался старец, — пришлось пообещать…
Я с трудом смог скрыть удивление той ловкости, с какой Авенир провёл этого напыщенного господина, ведь, разумеется, никакого «слова», равно как и «дела» ни у меня, ни у него не было.
Дутов снова призадумался. Он размышлял над тем, стоит ли делиться с нами важными сведениями. В итоге желание показать свои большие связи перевесило желание отказать нам в помощи.
— Молодой человек, вам нужно обратиться к опытному ювелиру. Быть может, такой мастер встречал в своей практике драгоценные камни, состоящие из воды. Впрочем… знаете… у меня есть один хороший знакомый, по выходу на пенсию он живёт в столице, но по-прежнему его услугами пользуется Министерство внутренней безопасности. Беда в том, что к нему трудно пробиться на приём. Вам придётся сильно постараться, если вы захотите попросить у него аудиенцию.
Я воспользовался паузой Дутова и спросил:
— Кто же этот великий муж?
— Кирилл Александрович Рудовский — один из крупнейших специалистов по Большому Камню, в том числе, по минералам. Он увлекался раскопками, изучением отложений, добыванием драгоценных металлов. Кстати, нажил неплохое состояние, — Олег Филиппович вздохнул и обратился к старцу. — Дорогой Авенир, я спешу, поэтому вышлю визитную карточку Рудовского позже. Если сегодня позабуду, то обождите до завтра. С вашим замечательным способом трансгрессии, о котором я слышал, посетить столицу ничего не стоит.
— Вы совершенно правы, — сказал Авенир таким голосом, как будто он глубоко польщён.
Раскланявшись, мы вернулись в свою скромную обитель, причём, тишина и стены подействовали на меня далеко не лучшим образом. Я сразу оказался под властью одной жгучей мысли: драгоценного камня, вынутого из украшения Ольга Павловны Кожевиной, больше нет, с нами только печальный итог исследования: странный камень состоял из воды, форму которой поддерживало неизвестное заклинание.
Да… В каком направлении двигаться, от чего отталкиваться и как распознать стороны света, если небо заволокла плотная непроглядная мгла?
Свиток шестнадцатый Якорь Удачи меняет хозяина
Странный сон явлен был Волконскому в ту ночь: будто он стоит неподалёку от усадьбы и видит, что его магическая защитная ограда объята пламенем, языки которого высоко вздымаются в серое небо. И вдруг из пляшущего огня вырываются тёмные силуэты на чёрных конях. Незнакомцев всё больше и больше, и всё сильнее охватывает Волконского ужас.
Тут он и проснулся. И в миг, когда сознание вернулось в плывущую реальность, Лев Сергеевич понял, что явившиеся ему образы не принадлежат сну, что незнакомцы в полутора верстах отсюда действительно скачут на конях и что желания их темны и ужасны.
Волконский вскочил подобно солдату, разбуженному далёким призывом к битве, и обратился к супруге, которая проснулась от резких движений мужа.
— Настя, скорее вставай, накинь что-нибудь. Вместе с детьми я закрою вас в убежище.
— Что случилось?
— Ярый не попусту грозился: нашу границу пересекли разбойники.
Настасья Никитична испустила сдавленный крик.
Одевшись за минуту, супруги бросились в детскую. Лев Сергеевич зажёг свечи. Настасья Никитична одевала сонных, ничего не понимавших детей.
— Я разбужу Андрея.
Но того будить не пришлось. Он, качаясь из стороны в сторону, брёл по коридору.
— А вы корили меня за чтение книг о тёмной магии, — крикнул он. — У нас, как я понимаю, гости?
— Да. Помоги Насте провести Сашу в библиотеку.
— Конечно.
Лев Сергеевич перебрался в крыло, где жила прислуга, и разбудил всех, приказав не сопротивляться, а если будет возможность, спрятаться: это шайка отменных головорезов, если верить тому, как полыхала защита. Потом он вернулся в библиотеку с лампой в руке и открыл потайной ход, ведущий в каменное убежище.
— Я наложу заклятие недосягаемости. Андрей, вы сможете его убрать, когда я подам сигнал?
— Обижаете, Лев Сергеевич.
— Что ты задумал? — с тревогой спросила Настасья Никитична. — Ты ведь будешь с нами в убежище?
— Нет.
— Нет?! — воскликнула Волконская.
— Это не по-мужски.
— О, Господи! Да ведь тебя могут убить!
— Не убьют. К тому же изнутри нельзя наложить заклинание недос…
— Я тебя не пущу! — закричала Настасья Никитична и бросилась на мужа.
Тот поднял лампу, осмотрел поверх головы бьющейся супруги просторное убежище, стены которого сплошь выложены из камней, и спокойно обратился к Андрею:
— Возьмите, пожалуйста, лампу.
Андрей выполнил просьбу.
А Волконский тряхнул хорошенько супругу и поцеловал её в губы.
— Я не могу сидеть здесь как крыса, пока мою усадьбу разбирают по кусочкам. Ты ведь это понимаешь. Я скоро вернусь. Андрей, знаком моего возвращения будет три быстрых удара и вслед за ними через десять секунд ещё два.
— Хорошо. Удачи.
Волконский кивнул, посмотрел на дрожащих детей и, не дав жене броситься на него снова, вышел из убежища и навёл заклинание на каменную дверь, которая стала частью стены. Потом он оглядел библиотеку в поисках того, что могло бы выдать существование потайной двери, передвинул на пару шагов диван и спустился в подвал.
— За тобой пришли, — громко сказал Лев Сергеевич.
— А? — спросонья спросил Денис, жмурясь от света лампы.
— За тобой пришли.
Денис не спеша потянулся.
— Так ты меня освобождаешь?
— Когда это мы успели перейти на «ты»? — со злостью полюбопытствовал Лев Сергеевич.
Денис усмехнулся, глядя в глаза хозяину усадьбы.
— А, — протянул он тихо, — нервничаешь? А я ведь тебя предупреждал, Лёва.
Волконский дрожащими руками открыл замок, распахнул решётчатую дверцу и вцепился в руку Денису, приставив к виску пистолет.
— Ещё раз ты назовёшь меня иначе, чем господин Волконский или Лев Сергеевич, и содержимое твоей головы обретёт независимое от тебя существование.
— О! Я прям волнуюсь.
Волконский тащил Дениса по ступеням, ведущим в коридор.
— А почему, уважаемый Лев Сергеевич, вы так не переносите фамильярности? Может, вас в детстве дразнили мальчишки? Или первая девушка не захотела раздвинуть ноги, потому что вы были просто «Лёвой»?
Волконский ударил Дениса головой о стену. Висевшая позади них картина упала на пол, рамка разлетелась. Денис съехал вниз, но Волконский заклинанием швырнул его в другую часть коридора, так что тот, пролетев метров десять, пробил собой дверь.
Но Ярый оказался куда более выносливым, чем можно было предположить. Он не стал отлёживаться, а сразу попытался подняться. Правда, это у него не получалось.
Волконский приближался, ступая тяжело, словно отмерял каждый шаг.
Денис, собрав последние силы, стал на четвереньки и так, по-звериному, долез до дверей. А хозяин усадьбы одним махом зажёг всюду свечи и выстрелил в стену, впрочем, сквозь неё не надеясь попасть в беглеца. Потом Волконский нагнал его в сенях, где обычно камердинер забирает у гостей одежду, схватил за шиворот, приставил пистолет к виску и так вышел, толкнув дверь ногой.
Свет от фонаря над головой освещал ступени и часть дороги.
— Вы не боитесь простудиться, господин Волконский? — вложив в голос как можно больше ехидства, спросил Денис.
— Что ты! Твои дружки будут с минуты на минуту.
— Значит, подождём.
Совсем скоро послышался топот конских ног. Разбойники явно не спешили. Они заглядывали в окна, удивляясь, как быстро хозяева подготовились к их приезду.
Неспешно вырисовались фигуры коней и наездников. Вне сомнений, это была знакомая читателю шайка. Впереди ехал главарь. Его конь, ничуть не устав за долгий путь, изящно подбирал ноги.