Пообедать не удалось. А потому едем в направлении Лондиньера. Проезжаем аркадную долину: серебристо-зеленые тополя, а меж стволов блестящая лента воды.
И тут пронзительный, нарастающий рев отрывает меня от осмотра местности. Проклятье! Ничего не видно! В следующий миг над нами стремительно проносится тень. Мой крик: «Воздух!» звучит слишком поздно. Правыми колесами съезжаем в кювет и пулей выскакиваем из машины. Водитель произносит дрожа: «Это же был просто ФАУ-1. Я их довольно повидал.» От волнения он даже рот приоткрыл. В этот момент снова задрожала земля, и тут же раздался оглушительный грохот. Водила стоит словно пушкарь, закрыв ладонями барабанные перепонки.
- Вот это молотит! Совсем рядом!
- Полетели птички! – только и выдыхаю.
Пусковые установки где-то недалеко. Выезжаем из канавы и едем дальше. Через несколько минут буквально въезжаем в группу солдат, рассматривающих глубокую, дымящуюся воронку между могил какого-то английского кладбища. Крест в середине кладбища не пострадал. Выйдя из машины, пробегаем меж двух рядов могил, покрытых кусками разбитых каменных плит, прямо к краю кратера. Он не больше воронки от средней авиабомбы.
Так вот оно, чудо-оружие, что должно было поставить Англию на колени! Такая ничтожная взрывная сила? От которой дрожит весь Остров? А как понимать этот взрыв, когда «изделие» вместо Англии рубануло по своим солдатам?
Вот это наши учудили! А в ушах гремит торжественная медь победного пафоса сводок Вермахта последних дней…. Ни один из собравшихся у воронки бойцов не произнес ни слова – благоразумное молчание! А может лишь потому, что я здесь стою? Все ошалело молчат от увиденного.
Сфотографировать? Эту чертову воронку с глазеющей на нее толпой солдат? Такой снимок будет расценен как контрпропаганда. А Йордан дал бы ему название: «ФАУ-1 долбит французскую землю!».
Из-за того, что в месте, куда нас послал Алекс, мы ищем самобытный дом, с соломенной крышей под густыми деревьями, то поначалу проезжаем мимо цели. Но затем, возвращаясь по этой же дороге назад, находим то, что имел в виду Алекс: опоры из крашенного гипса, искусно опаленная крыша из листов клееной фанеры, скамейки бара в стиле бретонских стульев, несколько рядов запыленных бутылок позади грубой стойки. Еда не готова. Капитан-лейтенант нас просто надул. Потому, не мешкая, отправляемся в путь.
Пролетаю и мимо встречи с друзьями Алекса на командном пункте. Пожалуй, лучше вернуться в Ле-Трепор. Хочу к морю, да успеть до темноты найти место для ночлега у побережья.
За Ле-Трепор, промеж могучих живых изгородей шиповника, обнаруживаем узкую улочку, ведущую к морю. В опускающихся сумерках видны красные и белые цветы наперстянки. Готовые расцвести гортензии растут на заросших тропинках и в садах, заброшенных своими хозяевами. В зарослях высятся стены из мешков с песком. Проезжая часть дороги закрыта. Под легким ветерком на проволоке раскачивается жестянка с нарисованным черепом.
Подъехав к часовому, узнаем, что вокруг минные поля, и проехать нельзя. Вверху, прямо по краю, тоже сплошь минные поля, И они тоже огорожены.
Приказав водителю сидеть в машине, иду пешком. Перебравшись через разбитые стены, обрушенные крыши, защитные траншеи и земляные завалы, нахожу подходящую высоту.
Траншея змеей уходит вдаль. То тут, то там в ней видны замаскированные каски часовых. Перед траншеей небольшой кустарник – а за ним, подо мной, лежит Атлантика: стального цвета, вода покрыта рябью.
Отлив далеко обнажил дно: повсюду, на свободном от воды месте, вкопаны надолбы. Всякий хлам, исковерканные и выгоревшие канистры, доски и обломки бревен, лежат перед коричнево-красными проволочными заграждениями. По растяжкам на кольях узнаю установленные минные поля.
Пожухлая трава шелестит под порывами ветра. Повсюду валяются сброшенные с английских самолетов ленты станиолевой фольги. А вот разрывы от зажигательных бомб: когда зажигалки падают на песок, они издают такой звук, словно вода, попавшая на раскаленную сковороду. Ласточки чуть не врезаются мне в лицо. Приседаю рядом с часовым, чья голова торчит из окопчика с установленной на краю стереотрубой. Слева, вдалеке, голубеющей полоской видно побережье у Этрета и Фекампа. Справа – узкая полоска – английский берег.
Вновь воздух наполняется глухим гулом. По наклонной траектории, на фоне неба, летит веретенообразное тело: похожее на самолет. Только сзади, из хвостовой части, вырывается огненный шлейф.
Едва исчезает этот снаряд, как вновь пролетает еще один. Один за другим Фридолины летят на Англию. Небо покрывают следы инверсии.
Не проходит много времени, до нас долетают звуки грохочущих зенитных орудий. Часовые кричат: «Сбили!»
Вижу круто летящий вниз клубок пламени и в душе радуюсь тому, что в этих аппаратах нет людей.
Солнце приняло желтый оттенок. Его свет уже не слепит глаза. Песок становится фиолетовым, полоса прибрежной гальки окрасилась в красный цвет с примесью черного, а скалы в яркий охрово-фиолетовый. Надолбы, словно спички, утыкавшие весь берег, протянули длинные тени. Приливные волны двигаются как в замедленном фильме. Одинокий риф черной рыбой летит им навстречу. Несколько разрушенных зданий окрашиваются в светло-охровый цвет, а нижний край солнца уже уходит в фиолетовый туман дымки горизонта. Солнце расцвечивает его, и холодный фиолетовый цвет дымки краснеет, затем яркость уменьшается, отражение постепенно гаснет. Уже можно смотреть на солнце, не прищуриваясь. Оно являет собой лишь круглый мяч, затем превращается в желток яйца и, наконец, утопает в океанском просторе.
Море становится серо-голубым, ветер крепчает. Несколько облаков полыхает последними отсветами угасшего светила, но вскоре и этот свет гаснет. Берег темен. Скалы предательски серы, также как и блестящая зелень лугов.
Пора искать ночлег. Неплохую комнату можно было бы найти у Алекса. Но еще ночь мучиться с этим придурком? No, Sir!
Тут мои размышления прервал капитан, командир батареи, спрсивший меня о наших дальнейших планах.
- Будем искать крышу над головой, – отвечаю вежливо.
- Никаких проблем! – звучит в ответ.
Небольшой, хорошо замаскированный блиндаж, по соседству, пуст. В нем есть даже электрический свет. Верх комфорта! Настоящие кровати. Ну, прямо полевая гостиница.
Водитель, увидев скудную обстановку блиндажа, желает остаться в машине.
- Мои хоромы, – произносит комбат по моему возвращению и показывает на навес с широко распахнутой двойной дверью. Узнаю, что капитан и его люди размещаются под крышей этих «хором». – Наша лампа, – продолжает комбат, – заправлена бензином, слитым из собранных на берегу канистр. Заметив мое удивление, поясняет: «Надо просто добавить соль для уменьшения опасности взрыва, – и, словно извиняясь, добавляет, сделав неопределенный жест рукой: – А этот опыт мы приобрели в России – соломенные маты в деревянных ящиках вместо французских двуспальных кроватей.»
Капитан весь как на пружинах и производит впечатление ловкого человека. На заношенной форме у него Железный крест I степени и серебряная ленточка за ранение. Ведя карандашом по нарисованной от руки карте местности, он показывает мне места расположения орудий его батареи, укрытых в бетонированных капонирах. Из опыта, знаю, как все это выглядит на самом деле, а потому решаю, что нечего бить ноги по этим местам. И надо быть предельно осторожным при съездах с дороги. Нет никаких оснований не верить минным указателям. Узнаю, что уже произошло несколько глупых несчастных случаев.
- Следует быть чертовски внимательным! – продолжает капитан. – Несколько раз на этот берег высаживались вражеские группы. Темными ночами их подвозят рыболовецкие шхуны или торпедные катера, а последнюю сотню метров они проходят на надувных лодках. Не хочется думать о том, сколько диверсионных групп здесь уже высадилось и затаилось…. Впрочем: Запомните наш пароль: «Westerwald » – на тот случай, если во сне блуждать начнете.