- Наших опять не видать! – доносится шепот.
- Заткни пасть! – раздается хриплый рык.
Хотя с неба и льется свет, могу разглядеть лишь тени других кораблей, как далекие рифы: без отражения, хотя море зеркально чистое. В заоблачном реве ухо вдруг улавливает глухой колеблющийся бас, словно из огромной трубы.
Бас быстро усиливается. Может с мотором у этого летуна что-то не в порядке? И зачем над нами висят эти осветительные ракеты, если рядом нет штурмовиков?
- Чертовски хотят узнать, где мы есть, – слышу чьё-то бормотание.
- Тогда они не стали бы освещать всю местность!
- Они долбят позиции ФАУ-1. Точно! И уже высаживаются!
Поворачиваем к берегу. Он вырисовывается как узкая, но ярко-темная полоска между серебряным морем и блеклым небом. Бледный свет луны слабеет, но затем, с новой вспышкой вновь обретает прежнюю яркость. С полдесятка рассеянных огней проплывает в небесной вышине между нами и берегом.
Наш корабль начинает движение. Снова подают кофе: средняя вахта. Но не стоит смотреть на часы.
Невольно думаю: славно, что наконец-то прекратилось освещение ракетами. И уж совсем хорошо, что жареный петух не клюнул. Но будто сглазил: в следующий миг белые и красные следы трассирующих снарядов, словно два жонглера балуются своими булавами, покрыли небо. Высоко над трассерами взрываются желтые молнии. Никаких сомнений: это зенитные снаряды. И опять несколько громовых раскатов. На наших касках вновь и вновь вспыхивает отражение вспышек взрывов. на секунду видны на небе темные облачка разрывов зенитных снарядов. далеко в нашем тылу вспыхивают новые лучи прожекторов. Над водой эхом разносится гром разрывов.
- Ну и фейерверк! – выдыхает Шеф.
Поступает доклад о замеченных по курсу тенях. Вижу, как зенитные расчеты расчехляют хоботы своих пулеметов, и наводят их на цель.
Ужель мы встретим английские катера? То это? Почти слившиеся с водной поверхностью выступы: два, три, четыре.
От напряжения кровь застучала в висках. Пристально всматриваюсь в освещенную молниями разрывов морскую поверхность. Поступает доклад, что увиденные тени принадлежат, скорее всего, транспортам, перевозящим артиллерию. Происходит обмен сигналами опознавания – две красных, две белых звезды – и люди облегченно опускают автоматы и стволы пулеметов на турелях.
В небесной вышине блестят белые молнии. Небо напоминает сейчас темный платок в блестках разрывов. Совсем не похоже на обстрел с земли воздушных целей. Да это же воздушный бой! В другой стороне неба его тоже расцвечивают трассы зенитных снарядов. Вдруг в небе что-то вспыхнуло и стремительно понеслось вниз, через секунду на берегу взметнулась красная вспышка, осветившая низкие облака. Никаких сомнений: кого-то сбили!
Должно быть, в бою работают наши истребители. А где они до этого летали?
Идет настоящий воздушный бой! И с каждой секундой он становится все более ожесточенным и то смещается на север, то обратно. Не вижу больше разрывов зенитных снарядов. Лишь вспышки очередей самолетных пушек сверкают в ночном небе.
- Опять кого-то сбили! – кричит сигнальщик.
Дымный хвост падающего самолета освещается пожаром на нем. Такого я еще не видел.
Над всем побережьем идет ожесточенная воздушная битва. Едва лишь засверкали огоньки бортовых самолетных пушек, как на темном фоне загорается красная точка, иногда взрывающаяся в стороне, иногда падающая в глубину моря. Небо то и дело вспыхивает новыми чадящими и падающими звездочками.
- Они просто разрывают небо на клочки! – Широко открыв рот и изогнув в крике губы, хрипло кричит командир корабля, на секунду обернувшись ко мне. В этот миг вспыхивает красная ракета и в ее свете он похож на дьявола из преисподней.
Ракета гаснет, и тьма вновь опускает свой занавес. Световые пятна впереди лишь усиливают черноту ночи. Чувство такое, словно в ночи приготовился к прыжку какой-то ужасный зверь. Облака расступаются, и в этом окне вдруг ярко зажглись звезды, и засияла луна: она невозмутимо стоит под равнодушными звездами.
- Небесная недвижимость! – задрав голову, произносит комфлотилии. Трезвое умозаключение!
Проходит немного времени и над горизонтом опять вспыхивает красная точка. Она увеличивается в размерах и, сдвигаясь, медленно набирает высоту, немного в стороне от нас. Сквозь шум работающих двигателей корабля слышим быстро нарастающий рев и вот, прямо над нашими головами, рассекает небо красная комета.
- Ура! Наши снова стреляют! Это – Фридолин! – радостно восклицает командир корабля и несколько раз даже ударяет кулаком от волнения по крышке рулевой рубки.
Едва стихает рев, как над нами пролетает новая комета и за ней еще одна.
Комфлотилии орет сквозь шум двигателей: «Такого я еще никогда не переживал в своей жизни! Наш ВМФ возрождается!»
Луна ныряет в черную дымку, стелящуюся по горизонту. Еще один нырок и от луны остается лишь верхний край диска. Диск утопает в дымке и скоро вовсе исчезает.
- По вашей просьбе! – кричит комфлотилии мне прямо в ухо. И помолчав, серьезно говорит: «Я задаю себе лишь один вопрос: Почему мы не используем ФАУ-1 против флота вторжения?»
Он явно жаждет услышать мой ответ, но так как я тупо молчу, то спрашивает вновь: «Что вы думаете по этому поводу?» – «Может быть, им нужны определенно большие цели?» – «Большие как Лондон, что ли?» – «Ну да. Такого, наверное, размера. Несколько квадратных километров!» – Так. Больше ни слова! Затыкаю себе рот. Крики собеседника утомляют меня.
В 3-ем часу ночи становится холодно. Меня бросает в дрожь. Возможно, сказывается и усталость. На востоке уже загорелась яркая полоска горизонта. Корабль ложится на обратный курс.
Погружаюсь в ровный шум двигателей. Этот глухой, размеренный шумовой поток успокаивает мои расшатанные нервы. Надеюсь, все обойдется. Надеюсь, что английские катера не настороже. Для них совсем несложно потопить такой тральщик как наш: у них приличная скорость плюс две торпеды….
- Прикажите снизить скорость! – обращается комфлотилии к командиру корабля. – Мы должны прибыть в порт точно в 4 часа 30 минут. И ни минутой раньше!
…Дай Бог, ни минутой позже! – добавляю про себя. Как только достаточно рассветет, наверняка заявятся штурмовики.
Бог знает, почему на палубе этого корабля не установлены зенитные орудия!
Старик назвал бы такую нашу ночную вылазку «Сходили, как воды испили». Может быть одним хорошим глотком.
Странно, но в его флотилии совсем не шла речь о катерных тральщиках. О больших тральщиках и сторожевиках тоже. Надменность подводников! Для них имеют вес и значение лишь эсминцы и миноносцы. Интересно бы узнать, куда летели те соединения бомбардировщиков? На Гамбург? На Берлин? На Мюнхен? Так. Надо разузнать наверняка. Такого рода налет не замолчишь и не скроешь.
Когда на траверзе правого борта показались зеленые огни портового маяка, стравливаю воздух из спасжилета. На восточной стороне неба светлая полоса почти достигла зенита. Уже различаю окна зданий. Комфлотилии снимает каску и вытирает лоб тыльной стороной ладони. Он также стравливает воздух из спасжилета.
После нескольких маневров корабль швартуется у причальной стенки – тройным пакетом на случай тревоги.
- Эх, сейчас бы тарелку горячего супа! – мечтательно говорит комфлотилии.
Я же снимаю каску, освобождаюсь от спасжилета и на негнущихся ногах спускаюсь вниз. Все переборки распахнуты. Навстречу выходит командир корабля. «Ну, как? Ничего? – произносит он хриплым, усталым голосом, – Такое бывает! Не часто, но везет!»
В голове вертится мысль о горячем супе. Надо выкинуть ее. После удачного возвращения надо принять стаканчик на грудь, потом еще один и еще один.
Чувствую себя разбитым и потрясенным одновременно. Более всего хочу завалиться где-нибудь на земле. Точно знаю, что в блиндаже коменданта порта я мог бы спать на настоящей кровати. Вопрос лишь в том, смогу ли я вообще заснуть. А еще лучше было бы свалить вообще в B;nesville!
- Ну, как? Хороший материал набрали из этого похода? – обращается ко мне комфлотилии. Забыв все формальности, просто киваю в ответ. Затем, собравшись, благодарно жму ему руку. И добавляю: «Покорнейше благодарю, за возможность быть на борту вашего корабля».