- Земляки Симоны.
Я, должно быть, посмотрел на Старика, таким дурацким взглядом, что он насмешливо ухмыляясь, рассматривает меня как какую-то невидаль.
- Французы! – теперь уже громко говорит он. И чтобы сделать для меня еще отчетливее эту новость, добавляет:
- Оба – французы, убедись!
Старик прямо-таки наслаждается тем, что я все еще ничего не понимаю.
- Они – пленные французы. Их послали одних в поездку из Германии, где-то около Бремена.
- С этими вот вещами? – спрашиваю недоверчиво. – И им сказали, что они должны ехать на этом мастодонте в Брест и передать нам здесь эти шноркели?
- Ну, им, вероятно, показали пути проезда на карте....
Старик, что, потешается надо мной? Оставляю его и приближаюсь к группе.
- Bonjour, messieurs. Comment allez-vous? – спрашиваю водителей.
- Tres bien, mon lieutenant! – отвечают дуэтом.
Какая утонченность! Час от часу не легче! Вот передо мной стоят двое худощавых мужчин, едва ли старше тридцати лет, один с черными усами и черными вьющимися волосами, другой такой же. На обоих грязные комбинезоны. Такие же простые парни, как и рабочие верфи. И им удался этот трюк? Зампотылу очевидно недоволен тем, что его прервали. Наверное, он как раз готовился их допросить. Тем лучше. Предоставляю ему поле деятельности и снова присоединяюсь к Старику, который тщательно обследует, низко приседая тут и там, мощный тягач.
- Как ты это понимаешь? – спрашиваю его, наполовину задохнувшись от быстрого подъема по лестнице, когда усаживаюсь напротив Старика в его кабинете.
- Что?
- То, что эти двое добрались до нас со шноркелями, вместо того, чтобы ...
- Чудеса, да и только! Обыкновенное чудо!
- Я этого понять не могу: Мы не можем выбраться отсюда – а длинный тягач со шноркелями – прошел!
- Простое везение! Such is life , как говорят испанцы! – шутит Старик.
- Французы! – Кто бы мог подумать!
- Пленные французы, – поправляет меня Старик, – Правильные парни. Им пообещали чистые, настоящие, проштампованные документы об освобождении, и они захотели их получить.
- Если бы они просто оставили этот мощный тягач и смылись в кусты, то уже давно были бы дома.
- Так думаешь ты, своим деструктивным умишком! Они дали честное слово. Но, по-видимому, это такая максима, которую ты или не можешь понять или не хочешь.
Внезапно Старик словно оседает. И хотя он еще поблескивает от воодушевления – этот блеск уже гаснет. Я точно знаю, что его волнует: Теперь у нас есть два шноркеля – но лодки, для которых они были запрошены, давно в походе: без шноркелей.
- Такие парни сумели бы пройти сквозь стены! – глухо произносит Старик. Затем он погружается в напряженные раздумья, и, наконец, я слышу:
- Посмотрим, может быть, нам удастся оснастить, по крайней мере, одну лодку.
И тут появляется в дверях весь красный от волнения Бартль и вытягивается по струнке. Старик разыгрывает удивление и басит:
-Ну, Бартль, что это с вами?
Бартль не произносит ни слова от охватившего его волнения. Тогда Старик говорит:
- Я уже знаю! Оставьте сегодня все как есть. Я верю, что завтра вы снова приведете в порядок все, что сегодня превратилось в пыль.
- Так точно! Но...
- Никаких но! – Старик говорит так резко, что Бартль от страха опять принимает стойку смирно и затем выходит.
- Теперь пойдет к своим свиньям, – произносит Старик, – и там выплачется.
Через некоторое время добавляет:
- Или утопит свою ярость в вине... Хочешь послушать его стоны?
Авиабаза Morlaix расформирована. Из-за того, что путь на восток им закрыт, военнослужащие ВВС вынуждены теперь тоже перебазироваться в город. Удивляюсь тому, сколько «женского персонала» принимает в этом участие, но вовсе не в униформе, а в шубках и шикарных сапожках. Свои шубки дамы из-за летней жары не застегивают. Одна выглядит как Марлен Дитрих в фильме «Голубой ангел» и, судя по виду, кажется, знает это: Она не просто идет – она шагает таким же растянутым шагом на высоких каблуках, высоко неся голову и неподвижно устремив взгляд прямо перед собой. Раздается восхищенный свист признания с противоположного тротуара. Поскольку бензина недостаточно, несколько военнослужащих Люфтваффе тащат свои вещи как гражданские беженцы на тачках и гужевых повозках. Я просто обалдел от того, что все это сборище устремляется в город. Они вовсе не походят на солдат. Мне смешно думать, кем могут являться все эти люди: Старшими офицерами- интендантами, старшими церковными инспекторами, старшими заплечных дел мастерами, руководителями клистирных трубок. А еще советниками от полевой почты, советниками по транспорту, советниками имперской железной дороги, председателями различных правлений и обществ, советниками по архитектуре, членами военсоветов, советниками по топливу – вероятно, еще и руководителями службы почтовых голубей, главными распределителями всего и вся. И здесь же в более простых формах всякой твари по паре: землемеры, картографы, сборщики налогов, мастера по подбивке подков, механики пишущих машинок, полевые аптекари, тайные жандармы, активные жандармы, повстанцы, пораженцы, подрыватели устоев государства ....
ВСТРЕЧА С ТАНКАМИ
Зампотылу уже несколько дней беспокоится о поставках. Он хочет послать грузовик, чтобы из Ch;teauneuf – если там, вообще, еще есть возможность проскочить, – и из Logonna привезти все то, что он, обобщая, называет «маркитантскими товарами». Когда после обеда он возникает в столовой перед Стариком, я уже знаю, что он замышляет. И тут же слышу «Logonna» и «Ch;teauneuf» и «грузоподъемностью две с половиной тонны» и вижу, что пока зампотылу горячится, Старик щурится на него, словно не проспавшись.
- Об этом не может быть речи, – долетают до меня слова Старика. – Позаботьтесь-ка лучше о том, чтобы имелось достаточное количество одеял в медчасти и на случай, если нам придется перебираться в Бункеры.
- Слушаюсь, господин капитан! – отвечает зампотылу, будто выйдя из некоего подобия транса, внезапно снова по-военному.
- У него с нервами не порядок! – обращается ко мне Старик, когда зампотылу исчезает.
Еще не прошло и получаса, как запотылу входит в кабинет. Сквозь шум разговора в соседнем помещении, слышу, что «в том небольшом замке» имеется больший запас шерстяных одеял. Может быть, этим зампотылу снова подразумевает Logonna?
- Ладно, – сдается, наконец, Старик, – но только прежде мы должны будем разведать дорогу.
Старик надолго задумывается, а затем объявляет:
- Лучше сразу сегодня во второй половине дня.
Зампотылу стоит, слегка согнувшись и, вероятно, не знает точно, куда ему смотреть.
- Закажите открытый вездеход на пятнадцать часов! Никлиш поедет! – Старик говорит наполовину командным, наполовину веселым голосом. Затем, вопросительным тоном, обращается ко мне:
- Ты как, едешь с нами? – и, вдруг, с сияющим выражением лица, как будто бы его внезапно осенила хорошая идея, к зампотылу:
- И Вы, естественно, тоже!
- Так точно, господин капитан!
- И прихватите автоматы для Вас и нашего Politruk .
И еще раз звучит запоздалым эхом:
- Так точно, господин капитан!
- Очень хорошо, – говорит мне Старик, – если мы опять покажемся населению.
При этом, когда он смотрит вслед зампотылу, в его голосе чувствуется нотка злорадства,.
- Своего рода испытание боем. Ему время от времени нужна встряска. Иначе не узнает, что такое война.
Веселенькое дело! думаю про себя. Должно быть, я и есть этот «Politruk». Старик надел свою белую командирскую фуражку. Чтобы бросаться в глаза? Садится рядом с водителем, в то время как для меня и зампотылу определены задние сидения. Мы тотчас же усаживаемся высоко, поставив ноги на сиденья.
- В окрестностях Dirinon , на полпути между Landerneau и Daoulas , утром был атакован морской патруль, – сообщает нам Старик, когда водитель отпускает ручной тормоз. – Потому нам надо все основательно разведать и прозондировать почву, да и близлежащие кусты тоже!