- Ему стоило бы быть французким авто, – говорит наш «кучер», и я, в недоумении спрашиваю себя, откуда он взял эту форму сослагательного наклонения.
- Но это же американская модель?
- Да, но мене эта досталось от французов, – настаивает «кучер».
- Но ведь теперь наше авто имеет немецкий номер, а все газогенераторное оборудование швед-ское? – не унимаюсь я.
- Я так кумекаю, господин летнант – оно пришло из Швеции, – медленно соглашается со мной «кучер».
Я бы охотно узнал более подробно, как функционирует все устройство. Но думаю, что этим только привел бы «кучера» в полное смущение. Однако, с другой стороны, если наш перема-занный сажей черт погибнет, мы, наверное, не сможем ехать дальше на этом ковчеге. Ни Бартль, ни я не смогли бы обслуживать этот коптящий коксовый завод на колесах.
Тем не менее, наибольшее волнение у меня вызывают шины. Они совершенно спущены. Во-обще больше не имеют никакой формы. Для таких скверных шин поездка по грунту будет слишком тяжела. Но новые шины невозможно раздобыть никакими силами. Шины, кажется, стали еще большей редкостью, чем бензин.
- Даже если Вы поставите меня с ног на голову, господин лейтенант, – заявил прикидывающийся дурачком автоснабженец, – я Вам шины никак из кармана не достану!
Расстояние в 60 километров – в принципе, это очень мало. Надо бы спросить «кучера», сколько запаса дров лежит в мешках на крыше нашей «фабрики», но оставляю эту затею, так как тогда снова начнется его странный мандраж и трясучка.
Теперь «кучер» хватается за руль, вжимается в него и ковчег начинает двигаться. К моему удивлению это у него получается. Когда ковчег уже стоит на дороге, я дважды обхожу его: Те-перь он кажется еще мощнее и более медлительным, напоминая скорее корабль, чем автомо-биль. Нет, ни один корабль не выглядит в целом настолько и слишком первобытным, и слиш-ком современным. Выглядит больше как техническая утопия, некий сумасшедший прототип автомобиля: Гибрид локомобиля и автомобиля.
Высокопоставленный на корме котел изготовлен из стали, его крышка надежно закрыта мас-сивным засовом. Кроме этой, почти в рост человека, штуковины, которую несет на своих за-корках и без того огромная машина, впереди устроен еще какой-то неуклюжий агрегат. Бартль поясняет мне:
- Это радиатор-холодильник и фильтр. В нем очищается горячий газ – от пыли и смолы. Затем вся эта смесь устремляется как газо-воздушная смесь в двигатель!
- Подумать только! – вторю в тон Бартлю. – У Вас есть опыт обращения с такой техникой.
Бартль аж вспыхивает от сильного воодушевления:
- Если ничего другого не получится достать, – произносит он, – тогда все должно получиться именно с этим драндулетом, господин лейтенант. Все пойдет как по маслу. Нам только нужен приказ на марш для водителя.
Меня так и подмывает въехать на ковчеге во Флотилию через лепные ворота и припарковать чадящий драндулет непосредственно перед канцелярией части. А почему бы и нет? спрашиваю себя. Отправить Бартля на одно из задних мест, а самому разместиться рядом с водителем-кучером.
«Кучер» вытягивает шею, крутя головой по сторонам, затем щурясь, бросает на меня полный надежды взгляд, и я командую:
- Давай, трогай!
Ковчег и в самом деле начинает довольно медленное движение, и мое сердце стучит где-то в горле: Мы едем! Будь я проклят, мы едем! Еще и еще... Вроде ничего из этой хреновины не по-теряли.
Слишком глупо, но я не знаю, что мы еще в принципе не потеряли. Вавилон? Вавилон вроде пока с нами? Или Польшу?
«Кучер» – весь внимание. Он должен быть предельно внимательным, потому что повсюду огромные залежи железного лома, да еще и доски с торчащими гвоздями.
Часовые в лагерных воротах забывают от изумления салютовать, когда мы приближаемся.
Адъютанту, который нам так мало помог, мы должны были бы еще и нос утереть напосле-док. Но как? Думаю, он видит нас, во всяком случае, мы подъезжаем во всем нашем великоле-пии, громыхая и чадя.
Потому говорю «кучеру»:
- Сделай-ка кружок и затем проедь впритирку перед Административным бараком: на большой скорости и впритирку, а затем тормозни так, чтобы грязь фонтаном из-под колес ударила!
Обер-лейтенант Крамер вываливается из двери барака, услышав вой наших тормозов. Я лыблюсь ему сквозь облако пыли, так широко, насколько могу, и Крамер в странном ныряющем движении делает плаксивое лицо:
- Вы же не хотите на этой кляче ...?
- А как же. И, кстати, никаких проблем с бензином.
Крамер начинает театрально упругими шагами инспекционный обход вокруг «Ковчега». При этом дважды глубоко приседает. Когда снова подходит ко мне, интересуется:
- А Вы колеса-то ваши видели?
- Видел.
- Думаю, Вам придется быть внимательным к каждому гвоздику – это почти тоже, что на наду-том презервативе скакать! – произносит Крамер. – Уважаю! – добавляет он затем, и еще: – Пре-красный объект для Немецкого музея в Мюнхене. Они будут чрезмерно рады – если Вы и в самом деле приведете этого монстра до самого дома, в Рейх!
А в следующий миг нарисовывается и адъютант и с ошарашенным видом пристально вгля-дывается в наш драндулет.
- Осмелюсь спросить, где Вы планируете добывать в пути дрова для газогенератора? – выдает адъютант, наконец.
- Бог не выдаст – свинья не съест! – парирую в ответ, однако дополняю, уже более любезно:
- В конце концов, есть достаточно французов, едущих на таких же вонючках.
- Ну, что ж. Остается надеяться, что мы Вас больше не увидим..., – заикаясь, произносит адъю-тант: – ... я имею в виду, надо надеяться, что Вам не придется поворачивать восвояси. Я и не знал, что мы имеем нечто подобное в нашем автопарке.
- Ну, вот видите: Кто ищет, тот находит! Только нужно захотеть!
- Стыд и срам германскому Вермахту, что уважаемый Военно-морской флот вынужден так скрытно передвигаться, – вмешивается Крамер.
- Но сегодня, кажется, сам дьявол сожрал все наши самолеты!
Адъютант недоуменно смотрит на меня, а затем на Крамера, присущим только ему взглядом, когда он не понимает смысла сказанного.
- Кстати, это шанс взять с собой почту, – говорю как бы между прочим, но адъютант не реаги-рует.
- Вы должны объявить об этом, и быстро! – обращается к нему Крамер, но поскольку адъютант не приходит в движение, он упрямо продолжает: – Я это Вам говорю: Если просочится известие о том, что машина ушла в направлении Родины, и никто не уведомил об этом личный состав, Вы будете виноваты в этом. Мой дорогой Шолли...!
Тут, наконец, адъютант приходит в движение и безмолвно исчезает в своем офисе.
- Только никаких посылок! – кричит Крамер ему вслед в темный дверной проем. И снова пово-рачивается ко мне:
- Я бы все же взял с собой как можно больше дров.
И затем морщит лицо, как будто внезапно уловил невыносимый запах.
- На Ваши колеса Вы можете только молиться. Но новых уже несколько месяцев не поступало, да еще такого дурацкого размера...
- Позаботьтесь о продовольствии для трех человек, – обращаюсь к Бартлю.
- Пренепременно! На какой срок, господин лейтенант?
- На одну неделю.
- До Парижа за одну неделю, господин лейтенант?
- Ломайте голову над чем-либо другим! Еще нам будут нужны карты-схемы дорог... и подумай-те, что еще могло бы быть важным для нас. Если не получится с зампотылу, то я сам позабо-чусь об этом. Я не я буду, если не расшевелю этих господ!
- Это правильно, господин лейтенант! – говорит Бартль и прощается.
Из Бартля навряд ли получится хитрец. Я уже было думал: Этот человек совершенно разбит и подавлен, и мне никогда не удастся его вновь пробудить к жизни! А теперь? Теперь он снова в полном порядке: Бартль, самый крупный организатор всех времен. Он носится, убалтывает весь мир и при этом всем своим видом вызывает к себе уважение. Если Бартль и дальше будет действовать таким же манером, то мы сможем еще сегодня добраться до шоссе...
- Ну, за это мы должны выпить! – заявляет теперь Крамер. – До встречи!