На улице интересуюсь у Йордана: «Ну и как тебе?». Тот, помолчав, выпаливает: «Еда была неплохая» — «А все же?» — «Цены приемлемые, если ты это имеешь в виду. Но я чувствовал себя неуютно» — «С чего это вдруг?» — «Потому что я не доверял жаркому и все время был начеку». И я снова почему-то вспомнил бабушку: она всегда была начеку. Йордан бросает на меня косой взгляд. До него бы не дошло, с чего это я вдруг снова развеселился. «Эти типчики в такой тесноте, не совсем в моем вкусе…» — произносит Йордан.
«Тогда возможно, нам было бы лучше сходить в Tour d’Argent…» — «Ну да! — язвительно ухмыляется Йордан, — к этим расфуфыренным петухам с золотыми нашлепками на плечах…»
Пятница. Приближается новый конец недели, но в этот раз Бисмарк вроде не собирается исчезать на охоту. Но кто знает?
Поступает новое сообщение Вермахта: «… Перед восточным побережьем полуострова Шербур быстроходные немецкие катера в ночь на 8 июня потопили вражеский крейсер и эсминец. Другой эсминец и десантное судно были повреждены в результате торпедных атак. Минувшей ночью немецкие катера потопили в том же квадрате моря два больших десантных транспорта водоизмещением в 9200 брутто-регистровых тонн. Благодаря нашим минным заграждениям вражеский морской десант несет тяжелые потери».
— Ца-ца-ца! — цокает языком кто-то рядом со мной. «Ну, вот, пожалуйста — новости о ВМФ!»- доносится с другого бока, — «Значит, могут, когда хотят!» — «Жаль, поздно проснулись!» — возражает первый.
Не в силах слушать далее эту болтовню, встаю со стула.
Внезапно звучит срочное объявление: сразу после обеда всем собраться в бюро у Бисмарка. Наш Оратор хочет, очевидно, сделать обзорный доклад.
Бюро изменилось: от гобеленов видны лишь узкие полоски. Все стены сплошь завешены картами, даже на стеклах дверей висят несколько карт. Насколько позволяет пространство, отступаю назад.
Явно видно, что наш «Великий Стратег», не желая прислушиваться к здравому смыслу, еще более уверовал в свою непогрешимость. «Это еще не вторжение!» — громогласно он заявляет с пафосом. «Собственно вторжение начнется позже, как и ожидалось в районе реки Сомма».
Хорошо уже то, что он не говорит больше «я ожидал…», а «ожидалось».
Бисмарк берет в руки линейку и указывает на район устья реки Сомма, и голосом, не терпящим никакого возражения, изрекает: «Вот отсюда противник попытается начать свое основное наступление! Отсюда на восток — и прямо нацеливается на этот район Рурского бассейна, через бельгийско-французский промышленный центр… Именно здесь кратчайший путь высадки с моря!» Бисмарк переводит дыхание, с тем, чтобы каждому стало ясно: именно сейчас будет произнесен гвоздь всего выступления. И вот, зычным голосом, он заявляет: «Я пошлю некоторых из вас в местность, где Я ожидаю врага. Самое позднее завтра, в этот час вы будете на месте!»
В коридоре, пред превращенным в зал заседаний бюро, Йордан ехидно шепчет мне на ухо: «Наш величайший сухопутный и морской стратег!» А когда мы остаемся одни, добавляет: «Неплохо было бы нам с тобой туда прокатиться! Ты в машине, ну а я сзади, на мотоцикле».
Очевидно, что Йордану очень не хочется оказаться одному на шоссе. Он признается мне, почему: «На мотоцикле ничего не слышно из-за шума мотора». И чтобы мне было более понятно, добавляет: «Нет и кругового обзора. Словно на байдарке по шоссе шпаришь!»
Йордан здорово удивляет меня. Но чего мне упираться?
— Я уже позаботился о том, чтобы мы попали в один приказ, — добавляет он и подмигивает мне.
Ну, вот теперь все стало на свои места: Бисмарк изменил то, что касается меня в приказе из Берлина: вместо Бреста я должен выехать в район Сомма!
Что за дурацкое слово «Сомма». Северный фронт I Мировой войны, битва на реке Сомма. вижу как наяву внутреннее убранство собора в городе Амьен, используемого в качестве перевязочного пункта. Все вижу так ясно, словно акварель Макса Слевогта.
Я столько времени не был на Луаре и вот теперь откомандирован на Сомма.
Мне предстоит, так сообщил наш Оберстратег адъютанту, либо в Дьепе либо в Абвиле — «по обстоятельствам» — поджидать злого врага. «Будете находиться в ожидательной позиции», — объявляет мне адъютант — «Предположительно в Гавре!»