— Они, так говорят, оставили свои позиции, поскольку в тот вечер пятибалльный ветер стал шести-семибальным — западный ветер, совершенно не способствовавший высадке десанта. Господа метеорологи не просчитали, что образуется антициклон. Но это что! Дальше все пошло еще хуже! Корабли флотилии располагались в приливном порту, и когда начался отлив, у них под килем не было и фута воды! Они просто легли на дно! А когда господа союзники заявились, была малая вода! Вот как все было на самом деле! Просто нет слов…
Наступил вечер. В скрывавшем даль тумане, несмотря на темный задний фон, образующий резкую кромку, отчетливо видны союзные соединения. Между ними и берегом стоит пелена тумана. Кажется, поднимается ветер: Прибрежный туман не строго прямо покрывает пространство, а клубами возникает то там, то здесь и в этих пятнах различимы корабельные надстройки — призрачный вид.
Под окнами моей комнаты медленно движется длинная беспорядочная толпа беженцев с разнообразными тележками и детскими колясками. Невыносимо видеть все эти жалкие пожитки: Разобранные, уродливые шкафы, матрацы с торчащей набивкой, а по бокам тележек свисающие узлы с кухонной утварью.
Беженцы совершенно не реагируют ни на выстрелы береговых батарей, сотрясающих все наше здание, ни на стрельбу зениток: они равнодушно следуют своей дорогой.
Ночь обещает быть неспокойной. Около полуночи все окутывает густой шум самолетных моторов, да так, что я, опасаясь воздушного налета, встаю с кровати. Небо расшито черными, опускающимися вниз клубами облаков. Душно.
Надо бы спуститься в убежище под зданием, но предпочитаю остаться на улице, с тем, чтобы наблюдать весь спектакль. Если бомбежка начнется, я в два счета добегу до убежища.
Очень низко, на бешеной скорости проносится над домом пара истребителей. Дрожит воздух, Дребезжат стекла окон, хлопают ставни. В дымке, над морем ярко взрываются осветительные ракеты. На суше, вспышками зенитных выстрелов, освещаются кроны деревьев. Однако, зенитки Сен-Адрес молчат. Над деревьями, словно огромная летучая мышь проносится тень самолета. Немного позже, он освещен огнем корабельной артиллерии противника: это тяжелые зенитные орудия лупят по нему с кораблей.
— Это наши самолеты! Они наносят удар по флоту противника! — поясняет кто-то в темноте. Звучит обнадеживающе. Налет на корабли продолжается, но кажется уже меньшими силами.
С утра висят над землей полотнища дождя. Небо едва угадывается за потоками воды. На западе облака светлеют. Из их клубов свисают перепутанные нити дождя.
Проходит немного времени и небо светлеет. Облака распадаются на лиловые полосы: такова погода Атлантики.
Вздрагиваю, когда Греве внезапно произносит: «Доброе утро, коллега!». К счастью он этого не замечает, т. к. уже настраивает свой бинокль.
— Они опять устанавливают дымовую завесу! — говорит он, — Они вон там, за белой отмелью. Нельсон, Карл Георг …
В воздухе снова слышится шум и рокот моторов.
— Далеко отсюда до линии фронта? — интересуюсь у Греве.
— Полста километров, — и помолчав, многозначительно добавляет, — Пока полста!
Из портовой комендатуры заходит какой-то обер-лейтенант. Он получил новые сообщения. Блокированная в крепости Шербур ударная группа продолжает оказывать сопротивление. Враг в городе. «Арсенал уже захвачен противником!» — добавляет обер-лейтенант.
Проходят два катера. «Те самые, что заплутались в битве под Фекампом.». Комендант получил Рыцарский крест. Так же как и Гамбург, командир батареи потопившей два крейсера. Греве знает эту батарею: «Они здорово укрылись в скалах — базальтовых скалах — где их можно взять только с тыла».
Пелена уходит с моря. Туманная отмель, за которой спрятались английские корабли, видна уже невооруженным глазом.
— Эх, если бы мы тогда успели! Наше преимущество в воздухе было неоспоримым — и очень благоприятным для нас… — жалобно произносит Греве.
Если бы да кабы… Старая песня!
— Это операция «Морской лев»? — задаю вопрос.
— Так точно! Проклятое название! Почему мы так влипли? Сколько раз я задавал себе этот вопрос. Сначала море рекламы, а затем: «Заступить в наряд!»
— Вероятно, кто-то своевременно заметил, что мы были с пустыми руками — я имею в виду то, что где был наш флот?
— Да тут еще этот берег: знаменитые меловые горы. Едва ли все это помогало нам….
Снова обращаюсь к карте и пытаюсь представить, что могут спланировать враги в свою очередь. Наверняка пока не в Бретани. А если Бисмарк прав и союзники высадятся еще и в дельте реки Сомма?