— Нам предстоит, совместно с другой флотилией, осуществить наблюдение в передовой зоне, а именно в зоне между 8 и 9 позициями. — Начинает он свою речь. Интересно бы узнать, что значат позиции 8 и 9? — Замечены войсковые соединения противника, очевидно направляющиеся к месту очередной десантной операции. При необходимости отходите в Ле-Трепор или Фекамп.
Неужели враг задумал высадиться здесь, через Ла-Манш?
Морская карта, на которой шеф отмечает циркулем пограничные точки позиционных линий, позволяет мне понять теперь, куда собирается флотилия: почти вплотную к английскому берегу. Карта покрыта множеством значков. Узнаю: красные и голубые черточки очерчивают наши минные поля. Зеленым цветом обозначены протраленные участки. Тонкая карандашная линия указывает наш курс.
Радист приносит радиограмму. Шеф читает по листу: «Гроссадмиралу Дёницу. Выполняем свой долг до конца. Порт и портовые сооружения разрушены полностью и к использованию не пригодны. Морской комендант Шербура.»
Никто не проронил ни слова. Шербуру пока не выписан некролог.
Так уж повелось: сильные ударения на отдельных словах: потому жду от шефа героической речи в стиле Бисмарка. Ну, что же, господа, откройте ваши уши….
Началось. Пронзительные свистки зуммера: один длинный, два коротких. Несколько команд в машинное отделение и затем: «Отдать швартовы!» — «Правый борт — 5!»
Швартовы с шумом падают в воду и подтягиваются. Между причальной стенкой и бортом корабля всплескивает полоса черной вспененной воды и с каждым мигом она все ширится. В эту минуту мне кажется, что у корабля не обычный винт, а крыльчатый движитель Фойта-Шнейдера, с помощью которого он может отходить в сторону моря боком, после чего спокойно ложиться на свой курс.
Волнуюсь: не хочу пропустить ни одной команды.
— Левый борт 2 — малый назад!
Все команды подаются в рупор, к которому присоединен шланг, толщиной в руку. Рулевой сидит внизу. Он на посту машинного телеграфа.
— У миделя! — Прямо! Правый борт 15 на 20 градусов подать!
Корабль, сделав разворот через корму, берет курс в открытое море.
На воде ни морщинки, ни зыби. Внезапно из-за отступивших зданий показывается луна. Ее свет спокойно и мирно освещает округу. Тьма ночи еще не успела занять свою позицию. На наших касках отражаются красные полоски светлеющего на западе горизонта. Сильно затягиваясь ночным воздухом, стараюсь накачать спасжилет. Накачанный, он плотно облегает меня своими выступами и почти стягивает шею. Теперь — занайтовать ремни и подтянуть ремешок каски.
Красный свет, на оконечности мола мигнув несколько раз — исчезает. Минутой позже отдаюсь какому-то упоению: Ветер — Небо — Моторы!
Думаю там, на Острове, они уже давно знают содержание радиограммы и о нашем маршруте. Не хочу думать о том, сколько внимательных глаз наблюдают за нашим отплытием. Если нам не повезет, то это уже предрешено.
Полной грудью вдыхаю морской воздух. Хочу посмотреть вверх, но задняя часть каски мешает, упираясь в затылок. Безоблачное небо усыпано звездами. На черной воде дрожит лунная дорожка. Корабль делает разворот.
— Надо обойти корпус погибшего судна, — объясняет командир флотилии. Командир корабля сидит в левом ноке мостика, командир флотилии — в правом. Располагаюсь вплотную к нему. На крыше рулевой рубки сидят двое часовых. Их силуэты четко выделяются на фоне неба: округлости касок, вздутости спасжилетов — опять готовая картина!
Двое других маячат на корме.
Забираюсь на площадку к сигнальщику, на такую высоту, что могу видеть всю корму и нос корабля в мерцающем свете звезд. Кормовые волны клубятся вспыхивающими искрами.
— Морское свечение! — произносит командир корабля. Позади нас по небу беспорядочно шарят два голубых прожекторных луча. Оставляем луну за кормой.
Описываем дугу: луна отражается в кормовой волне и дробится бурунами на миллионы искр, пока вновь не собирается в единое целое: неутомимую, извивающуюся ленту справа по борту. Тень левого борта тихо бежит по морской глади.
Прибавляем ход. Нос судна высоко вздымает брызги морской воды. Значит, минные заграждения остались позади.
— В основном, какого типа мины здесь установлены? — интересуюсь у командира флотилии.
— Прежде всего, якорные мины…
— Ну, они хотя бы устойчивы!
— Были. Пока томми не провели нас. Якорные мины оказались для них недостаточно эффективны. Они изготовили волокуши, которые значительно превосходили размерами контактный радиус.