Полдюжины прожекторов, рыскающих по небу у нас за кормой, собирают свои лучи в одну точку и медленно ведут ее сначала влево, затем вправо. Этот пучок света пресекается с отраженным морем светом луны, вновь появившейся на небе: светло-голубой ливер и толстая, желтая извивающаяся змея.
И опять наш корабль залит потоком света.
Еще одна проклятая ракета! Мы такую иллюминацию не заказывали.
— Две, три, четыре елочки! — считает стоящий рядом сигнальщик. В свете ракеты ясно различаем дугу берега. Другие корабли стоят пугающе отчетливо на яркой, зеркальной глади моря.
— Опять как на парад собрались! — произносит кто-то неподалеку. — Если начнутся танцы, придется туго.
Какая-то искусственность ощущается в неподвижности моря — оно словно вырезано из фольги. Хотя море ярко освещено, небо по сторонам светового пятна остается темным — неземное освещение. Хочется броситься на палубу и закрыться руками от слепящего сета. Стоим в середине светового пятна, как на ярко освещенной сцене. Сейчас начнут палить в нас.
Слышен тяжелый рев, становящийся все громче, затем стихает, почти исчезает и нарастает вновь. Теперь звук напоминает грозовые раскаты. Это не катера: гудение и шум доносятся сверху. Наверное, летят армады бомбардировщиков, которые кажутся все ближе и ближе, но их никак не разглядеть.
— Наших опять не видать! — доносится шепот.
— Заткни пасть! — раздается хриплый рык.
Хотя с неба и льется свет, могу разглядеть лишь тени других кораблей, как далекие рифы: без отражения, хотя море зеркально чистое. В заоблачном реве ухо вдруг улавливает глухой колеблющийся бас, словно из огромной трубы.
Бас быстро усиливается. Может с мотором у этого летуна что-то не в порядке? И зачем над нами висят эти осветительные ракеты, если рядом нет штурмовиков?
— Чертовски хотят узнать, где мы есть, — слышу чьё-то бормотание.
— Тогда они не стали бы освещать всю местность!
— Они долбят позиции ФАУ-1. Точно! И уже высаживаются!
Поворачиваем к берегу. Он вырисовывается как узкая, но ярко-темная полоска между серебряным морем и блеклым небом. Бледный свет луны слабеет, но затем, с новой вспышкой вновь обретает прежнюю яркость. С полдесятка рассеянных огней проплывает в небесной вышине между нами и берегом.
Наш корабль начинает движение. Снова подают кофе: средняя вахта. Но не стоит смотреть на часы.
Невольно думаю: славно, что наконец-то прекратилось освещение ракетами. И уж совсем хорошо, что жареный петух не клюнул. Но будто сглазил: в следующий миг белые и красные следы трассирующих снарядов, словно два жонглера балуются своими булавами, покрыли небо. Высоко над трассерами взрываются желтые молнии. Никаких сомнений: это зенитные снаряды. И опять несколько громовых раскатов. На наших касках вновь и вновь вспыхивает отражение вспышек взрывов. на секунду видны на небе темные облачка разрывов зенитных снарядов. далеко в нашем тылу вспыхивают новые лучи прожекторов. Над водой эхом разносится гром разрывов.
— Ну и фейерверк! — выдыхает Шеф.
Поступает доклад о замеченных по курсу тенях. Вижу, как зенитные расчеты расчехляют хоботы своих пулеметов, и наводят их на цель.
Ужель мы встретим английские катера? То это? Почти слившиеся с водной поверхностью выступы: два, три, четыре.
От напряжения кровь застучала в висках. Пристально всматриваюсь в освещенную молниями разрывов морскую поверхность. Поступает доклад, что увиденные тени принадлежат, скорее всего, транспортам, перевозящим артиллерию. Происходит обмен сигналами опознавания — две красных, две белых звезды — и люди облегченно опускают автоматы и стволы пулеметов на турелях.
В небесной вышине блестят белые молнии. Небо напоминает сейчас темный платок в блестках разрывов. Совсем не похоже на обстрел с земли воздушных целей. Да это же воздушный бой! В другой стороне неба его тоже расцвечивают трассы зенитных снарядов. Вдруг в небе что-то вспыхнуло и стремительно понеслось вниз, через секунду на берегу взметнулась красная вспышка, осветившая низкие облака. Никаких сомнений: кого-то сбили!
Должно быть, в бою работают наши истребители. А где они до этого летали?
Идет настоящий воздушный бой! И с каждой секундой он становится все более ожесточенным и то смещается на север, то обратно. Не вижу больше разрывов зенитных снарядов. Лишь вспышки очередей самолетных пушек сверкают в ночном небе.
— Опять кого-то сбили! — кричит сигнальщик.
Дымный хвост падающего самолета освещается пожаром на нем. Такого я еще не видел.