Отдел безопасности, который мы ищем, располагается в какой-то вилле, в стиле 1900 года, на краю города. Невольно отмечаю: красивое расположение, еще та, старая мебель теплого полированного дерева. Вот жить бы здесь, вдали от выстрелов и так называемого внимательного окружения.
Меня проводят в какую-то сумрачную комнату, прямо к шефу Отдела. Тщательно выверенным движением руки приветствую сидящего за роскошным столом человека. Приветствие мое больше формально, чем просто молодцевато. Бросив быстрый взгляд на нашивки на рукавах мундира, определяю: капитан первого ранга.
Скорее напоминает пожилого учителя, с бородкой клинышком, как у адмирала Форстера.
Почему-то испытываю чувство полной безопасности. Что может со мной здесь случиться?
Однако, каперанг, кажется, не разделяет со мной это чувство. Неприятным, трескучим голосом он обращается ко мне: «Кому, собственно говоря, Вы подчиняетесь субординарно?» — «Трудно сказать…» — «Как это понимать?!» — тут же прерывает меня каперанг. «Я закреплен MPrA-West к подводным лодкам. В настоящее время к 9-ой флотилии» — «Что значит MPrA-West?» — «Военное агентство печати «Запад»».
Приняв смущенный вид, разыгрываю его так, что меня самого удивляет. В данном случае, я представляю собой необычный экземпляр: военное бытие вне предписанных норм. Но пусть понимание течет в уготованном судьбой виде. Ведь моя ситуация действительно нестандартная и может быть понята сразу. Немного жонглирую намеками и вплетаю имена, которые должны быть хорошо известны этому господину. Не боюсь даже приплести имя Геббельса и даю понять, что мне протежировал сам Дениц!
Моя речь заметно сбила спесь с каперанга. После долгих раздумий он бросает на меня взгляд исподлобья и говорит: «Уж Вы-то наверняка извлекли из всего этого максимум выгоды!»
Не понимая этих слов, интересуюсь: «Что вы имеете в виду, господин капитан первого ранга?»
Хотел бы я знать, что у него за пазухой против меня. Если они подобно этому каперангу прут на меня с таким напором, значит, что-то где-то у них на меня есть. Надо быть чертовски осторожным, чтобы не попасть в ловушку этого старого мешка. Все вообще выглядит как плохо поставленная пьеса: не может выглядеть так уютно штаб Абвера: кожаные кресла вместо обычных стульев, бархатные шторы на окнах, портьеры на дверях — тоже из красного бархата, свисающие с потолка лампы, похожие на люстры…
— Ваша квартира находится в … — как называется это место?
— Фельдафинг.
— Ваша квартира в Фельдафинге была осмотрена в ходе обыска. Весь материал — э-э — переправлен к нам. — Ах, вот в чем дело! — Было найдено руководство по плаванию под парусами по Атлантическому океану.
Слушаю, не меняя выражение лица. Этим меня не испугаешь! Если конечно нет чего пострашнее. Все серьезные материалы надежно спрятаны в двух чемоданах, которые Хельга спрятала.
— Что вы можете сказать по этому поводу? — интересуется каперанг.
— Мало чего, господин капитан. Насколько мне известно, такой справочник можно приобрести в любом книжном магазине.
— Вы, значит, так вот считаете?
— Так точно, господин капитан первого ранга!
Мой визави надолго уходит в размышления: напряжение мыслей явно отражается на его лице.
Я же отмечаю: судя по всему, это только прелюдия. У этого парня бо-о-ольшущий камень за пазухой! Каперанг меня изучает: это видно по его внимательному, скользящему по мне взгляду. А затем строго и с инквизиторскими нотками в голосе, мягко говорит:
— Скажите-ка, Вы, как офицер Германского Вермахта, не имели ли намерений вступить в тесный контакт с одной французской семьей?
Тесный контакт? Вступать? — эхом звучит у меня в голове. Однако не отвожу взгляда от лица Великого Инквизитора:
— Большие намерения, даже, господин капитан! — отвечаю так поспешно, словно давно согласен с такими словами.
Тут этот мужик так на меня вытаращился, будто я у него бумажник стырил. Какого же ответа он ожидал? Не так-то легко, как ему казалось, можно меня подловить. Ладно, кажется, пьеса продолжается.
— Итак? — спрашивает капитан нетерпеливо.
Поскольку вместо того, чтобы сразу отвечать на этот вопрос, я пялюсь ему в глаза, он в нетерпении напирает:
— Так какие же выводы Вы из этого сделали, господин лейтенант? — Слово «лейтенант» звучит цинично и угрожающе.
— Конечно же, я держал ушки на макушке и постоянно был настороже, господин капитан!
— Тем не менее, Вам ничего не удалось заметить, не так ли?