— Никогда ранее не видел настолько плотно укатанного снарядами города как Caen.
— Корабельные орудия! — ворчит Старик, — Тяжелые «чемоданы», диаметром до 45 сантиметров, летят по воздуху.
— Полагаю, что никто не смог заранее предупредить и эвакуировать население города, — рассуждаю вслух, — Это выдало бы планы Вторжения противника. А потому и раздолбали весь это город.… Как говорится: законы войны!
— Да уж! — бормочет Старик. И опять своим странно- глухим голосом произносит: — А теперь представь-ка себе, что мог бы сделать настоящий подводный флот с современными подлодками вблизи побережья на мелководье! Ну не тремя же подлодками атаковать противника!
— Тремя подлодками?
— Так точно! Когда началась вся эта заваруха, мы не смогли выбить ничего, кроме трех подлодок — всего трех! — голос его звучит резко и язвительно, — Уму непостижимо! Прямо у порога дома выстроились корабли врага с огромным количеством груза и десанта, их было столько, сколько мы еще не видели, а у нас не было ничего, чтобы атаковать этот огромный десантный флот — мы стояли и молчали!
— А разве подлодки не готовились к отражению Вторжения?
Старик долго думает, а затем полушепотом произносит:
— Если бы мы знали, что будет это Вторжение, создали бы группу «Landwirt».
— Какую?
— Ты не ослышался: Ландвирт!
— Придворные писаки командующего подводным флотом поумничали, — говорит Старик с явной иронией в голосе, — Группа Ландвирт должна была состоять из 35 подлодок типа С-VII. У нас в Бресте их было 16. Из этих 16 только 8 имели шноркели. Чтобы достичь цифры в 35 подлодок, надо было сбить в кучу все, что может передвигаться под водой. Даже из Норвегии были вытянуты подлодки — все без шноркелей и с командирами, которые едва от мамкиной сиськи оторвались. Из 13 извещенных подлодок едва ли 7 смогли прийти в район сбора.
Резкий звонок телефона прерывает Старика. Адъютант резким голосом что-то отвечает. Двойные двери прикрыты так плотно, что не понимаю ни слова. Затем снова раздается стук пишущей машинки.
Старик ничего не говорит, даже не поворачивается к двери. Словно его нет. Что-то уж слишком часто он так ведет себя. Иногда, посреди разговора он словно впадает в прострацию. Меня бы не удивило, если бы вместо него за столом вспарила бы серо-белая прозрачная масса.
На этот раз Старик замолчал надолго. Кажется, прошла вечность, пока в нем вновь затеплилась жизнь:
— Судя по всему, Союзники не намерены здесь наступать, — бросает он вдруг, — Если они не обманывают…. Думаю, начнут в Дьепе.
Что ТЕПЕРЬ хочет Старик разыграть передо мной? С чего это он взял Дьеп? И как он попадет туда, если что? Он же не может внезапно развернуться на все 180 градусов! И это совсем не Дьеп! Это полномасштабное ВТОРЖЕНИЕ!
— Дьеп был всего лишь попыткой, внезапным налетом, — произношу с вызовом.
— Но все это звенья одной цепи!
— Попытка того, что готовится теперь. Это вообще нельзя сравнивать. Хочешь, не хочешь, а надо признать: дальше это длиться не может, они скоро двинутся из своих укрепрайонов и тогда мало не покажется!
— Придержи коней! Жди и пей-ка лучше чай, — отвечает Старик.
Он что, хочет вывести меня из себя? Чертов кликуша!
— Шербур уже пал. И это факт. А с ним у Союзников оказался в руках огромный морской порт.
— Мы разнесли его в прах! — бросает Старик.
— Да они его в миг восстановят!
И это правда: теперь они будут наносить удар за ударом! Но с чего бы это я так возмущен, если ясно, что Старик прекрасно знает, что часы идут не останавливаясь — а здесь разыгрывает этакого ханжу?
— А почему бы тебе не смотаться в Логонну? — вдруг говорит он резко, — Было бы лучше, если бы ты уехал. Там бы у тебя было время на мысли и писанину. Никто бы не отвлекал тебя. А то, что ты хочешь узнать от меня, я бы тебе написал, согласен?
Когда немного погодя идем по плацу, Старик говорит:
— На твоем месте, я бы держался подальше от нашего дантиста.
Сказано было легко, но прозвучало натянуто и подавленно.
— Собственно, мне глубоко плевать на него, — добавляет Старик, сделав еще пару шагов, — Он придурок, в некотором смысле. У тебя-то мозги варят несколько по-другому.
С этими словами он останавливается и, посмотрев на часы на левой руке, весело произносит:
— Мне нужно к капитану порта. Увидимся, когда вернешься! — И развернувшись, идет по направлению к ждущей его машине, — Можешь взять с собой чай! — кричит он, хлопая дверцей.
Логонна! Что за благодать в этом слове для меня! Весь замок будет в моем единоличном распоряжении. Только кок Майер будет крутиться на своем камбузе. Думаю, мне удастся избежать его.