Я вспоминаю, как мне пришлось однажды ждать одного человека из Имперского управления студенчества в Доме художника в Мюнхене. Вокруг меня пол был покрыт восковыми каменными орнаментами, передо мной огромный круглый стол — столешница из полированного гранита, из единого куска в дубовом кольце. Ножки стола резные: Орлы с лапами льва. На стенах тусклые гобелены, на потолке мощные бронзовые канделябры и по обеим сторонам высокой, во все помещение, дубовой двери бронзовые факелы, косозакрепленные, по римскому образцу. Сюда же добавим отзвуки шагов сапог, прищелкивания каблуков. Приходят и уходят партийные чины: с полудюжины различных униформ — как они излучали! Я смог внезапно представить себе, как на попавшего в такое окружение вдруг нападет мания величия.
— Разве он не хотел узнать что-нибудь о тебе? — я вновь тереблю Старика. — Неужели ничего не спросил?
— Ничего особого. Только, так, в общем — Англию поставить на колени и тому подобное — и тут же все орут: «Так точно, мой Фюрер!» А ты, что, его еще не видел? Он же и твой Главнокомандующий.
— Видеть видел — да. Один раз в Мюнхене. Издали, правда, но у меня эта сцена стоит перед глазами, словно это было вчера.
Старик резко сворачивает направо и вновь гонит прямо. Заглушая шум двигателя он кричит:
— Ну и как? Давай рассказывай!
— Это было на Кёнигинштрассе в Мюнхене. Она тянется вдоль Английского сада — здания там стоят только на одной стороне. Я как раз топал по ней, и тут навстречу мне выезжает автоконвой. В первой машине сам Фюрер! Я четко рассмотрел кузов: открытый, с низким ветровым стеклом, жесткозакрепленный флажок со свастикой, но только свастика на золотом фоне вместо белого — и, кроме того, вертикальный, а не под углом как на обычных знаменах.
И еще запасное колесо около капота мотора, немного опущенного в переднее и заднее крыло и таким образом невидно резинового протектора шины. Странно, что все это можно было воспринять в точности за одну секунду. А это значит: машина ехала довольно медленно. Я стоял, плотно прижавшись к бордюрному камню, а Фюрер сидел на ближнем ко мне борту и пристально смотрел на меня приблизительно с расстояния в один метр, из-под козырька фуражки. Бледное лицо, сальная кожа. Узенькая «зубная щетка» под носом будто намалеванная. От сильного страха я не знал, что делать. Я даже думал, что вот сейчас из машины выпрыгнут два быка из СС и наваляют мне по полной, потому что я не вздернул вверх руку от охватившего меня страха. Но в следующий момент факельный проезд уже проехал. Мне понадобилось добрых пять минут, пока я снова не пришел в себя… Людей, проходивших мимо часовых у зала заседаний этого полководца и не поднявших в приветствии вверх правую руку, жестоко избивали.
Старик ухмыляется. Он, очевидно, не знает, что должен сказать, выслушав мой рассказ. Наконец, он ворчит:
— Да, такие вот у нас дела.
В одном из цехов у Старика с инженером-механиком флотилии идет обсуждение какого-то вопроса. Поскольку я не хочу, как собака у своего хозяина стоять на поводке, то собираюсь уйти.
— Полчаса, не больше! — говорит Старик.
— Боже! Ну и дела! — доносится до меня, когда я присаживаюсь на кнехт у достроечной стенки — это почти рядом со мной восклицает какой-то моряк, и я тихо удивляюсь, как умело он выкладывает свою приманку. Но трое других, сидящие с ним у стеллинга, знают правила игры: Они не говорят ни слова. Ему остается лишь смотреть, какое впечатление производят его слова.
— Парни, есть вещи, которым можно только удивляться! — немедленно начинается второй заход.
Теперь один из присутствующих милостиво соглашается:
— Ну, давай уже! Трави баланду!
Но рассказчик теперь не торопится. Он просто снова задерживается:
— Можно только качать головой — ведь часто обычаи имеют людей, но об этом мало кто догадывается!
Реакцией на эти слова было недовольное бурчание. Теперь первый моряк действует так, как будто он совершенно утонул в размышлениях о пережитом. И только когда один из слушателей говорит:
— Да ладно гнать-то! — он вздрагивает, словно очнувшись ото сна:
— Я был в отпуске в Берлине у моего дяди и моей тети. У них же там, в Берлине, магазин скобяных товаров…
— Лучше бы тебе сунуть кольцо в нос и поводить по зоопарку — вот это было бы очень интересно…
Однако рассказчика нельзя сбить этим замечанием.
— Это прямо за углом на Фридрихштрассе. Так вот там я как-то болтался вечерком — и тут со мной заговаривает одна девка. Она захотела пять рейхсмарок.