— Если бы они только захотели, то стерли бы нас в ноль с лица земли.
Судя по всему, нам предоставлено нечто вроде отсрочки. Инжмех флотилии говорит более определенно:
— Они разрешают нам тушиться в собственном соку.
От Maquis трудно укрыться: каждую ночь в городе то тут, то там вспыхивает яростная перестрелка, но это уже не новость.
— Ни два ни полтора, — произносит Старик и это звучит так, что кажется, ему было бы лучше, если бы, наконец, это началось.
Что за парадокс: Мы окружены, и, все же, я внезапно чувствую себя свободным — вопреки всему беспокойству — впервые за долгое время. Не досягаем для главарей в Берлине и Париже. Будь, что будет — во всяком случае «откомандировать» меня никто больше не может. Кажется, у Старика дела тоже идут по-прежнему: Он явно оживает: Его жизненные силы пробудились. Старик даже рядится в образ, напоминающий манеры ландскнехта, и появляется теперь в галифе и высоких сапогах. Возникла проблема с боцмаатом по имени Мертенс.
— Один из лучших людей старого корабля-ловушки, — поясняет Старик, — но с ним просто не могу больше ничего поделать: он все время попадает в новые трудности… А у него уже десять боевых походов.
Мертенс сцепился с «парнями из штолен», конечно будучи пьяным в дымину. Он якобы пристал к одной из «остановившихся там» дам и сцепился по крупному с каким-то обер-лейтенантом. И очевидно не только на словах. Когда его хотели арестовать, Мертенс, который судя по всему, обладает силой Берсерка, проявил упрямство и трёх человек, приблизившихся к нему, уложил на землю. Существует версия выдвинутая Мертенсом и подтвержденная двумя матросами, согласно которой он делал даме только учтивые комплименты, но, очевидно, на языке, который не был знаком ни ей, ни выскочившему ей на помощь обер-лейтенанту. Старик вздыхает:
— Это мне начинает уже надоедать, и я больше не знаю, что должен делать. Если рапорту дадут ход, то мы лишимся одного из наших лучших людей…
Я размышляю: Тебя заботит скорее мысль, а не сорвется ли этот человек еще раз… Спустя несколько часов, Старик сообщает мне:
— Опять новости! — и ждет, пока я не поднимаю напряженный взгляд. — Драма ревности в борделе! А это значит: На волосок от трагедии оказались. Полное безумие!
Узнаю: Какой-то матрос нашел за диваном в комнате проститутки фотографию своего приятеля, в нем взыграл зверь, и тогда он подстерег своего друга и выстрелил в него. К счастью, и вследствие своего опьянения не попал.
Из радио звучит:
«— Верховное главнокомандование Вермахта объявляет: К югу от Caen были укреплены отбитые вчера у врага наши позиции и наши войска сдерживали возобновленные атаки противника. Исходные позиции танков к востоку от Caen были разбиты массированным артиллерийским огнем.
В районе западнее Caumont противник проник несколькими клиньями, которые были блокированы брошенными в бой нашими сорока пятью танками… Американские подразделения продолжали наступление западнее Saint-Le всеми силами. Вражеской группе в двадцать танков с пехотой на броне удалось нанести атакующий удар и прорваться вплоть до Canisy. В ходе этого рейда пять танков были подбиты. Здесь и у Marigny завязались ожесточенные бои. Севернее Periers наши войска прочно удерживали позиции, отражая все атаки противника… Активные действия нашей боевой авиации были направлены минувшей ночью по исходным позициям противника у Caen и по морским целям северо-восточнее Cherbourg … Противник потерял в воздушных боях одиннадцать самолетов. На территории Франции за это период было уничтожено в боях сорок террористов.