— Бросают наобум, — говорит кто-то. Если бы только он оказался прав! Все же, Томми должны были бы суметь довольно точно локализовать нас, даже если у них пока еще нет прибора точного определения местоположения подлодки Asdic. Куда бы мы тогда делись?
У меня сильно болят барабанные перепонки, голова гудит. Странно то, что я больше не испытываю настоящего страха, скорее напряженное ожидание того, что меня совершенно неожиданно снова обует невероятный ужас и я с ним не справлюсь. Кто-то заостряет карандаш и правым боком склоняется над расстеленной на пульте картой. Выглядит довольно небрежно и говорит о крепких нервах: Это централмаат. Кто-то тянет что-то через центральный пост. Увидев это, командир рыкает словно тигр. Снова треск. Три бомбы — четыре — пять: Наверное, сразу полдюжины спокойно выплевывает! И вот раздается уже шестой взрыв. Все шесть легли сзади лодки. У Томми трудности с определением нашего местоположения. Они не сбрасывали бы так много бомб, если бы точно засекли нас своими устройствами Asdic. Неоднородность водной среды, скалы поблизости, а теперь, еще и вздыбленный взрывами морской грунт, тоже причина их неудачи… По крайней мере, сама природа помогает в нашей защите. Черт возьми, а ведь мы здорово нуждаемся в этом! Если бы Томми были точны, то мы давно были бы потоплены. Некоторые из взрывов уже ложились определенно в критической области. Еще ближе, наверное, они быть уже не могут. А что могло случиться с минным прорывателем? Если повезло, им удалось выскочить из ловушки, когда нас так рьяно атаковали. С носа и кормы шепотом поступают доклады о повреждениях. Я вовсе не хочу слышать обо всем, что сломалось и разрушилось. Я знаю такой вид перечней поломок и разрушений. Система гирокомпаса? — Да, конечно же. Решаюсь ослабить затекшие мышцы — и переношу вес тела с одной ноги на другую. Также хочу вздохнуть полной грудью. У меня такое чувство, словно я опять вернулся из небытия дурного сна к жизни. Что случилось? С кормы доносится неразбериха приглушенных голосов. Вокруг слышу тяжелое сопение. Я не вижу командира — слишком много людей в централи, но никакого движения. Соляные столбы, все застыли будто соляные столбы. Откуда только и пришло это выражение «соляные столбы»?
— Такого факельного шествия у нас еще никогда не было! — Это был командир — произнес вполголоса — как бы для себя одного.
Факельное шествие? Этим он, пожалуй, подразумевает наше воздушное «сопровождение». И еще добавляет:
— А также похода без карты минных полей. Но ведь я-то должен знать, где лежат наши мины?!
Что должна значить эта его речь? Откуда мы должны получить сейчас карту наших минных полей? Неужели командир подразумевает наш возврат в Бункер? Только, пожалуй, не решается произнести это слово. Хотя говоря такое, ему следовало бы сначала потренироваться. Так что же он медлит? Жду все еще следующего взрыва. Несколько человек начинают передвигаться. За бортом тишина. Неужели Томми оставили нас в покое? Знаменитая игра в кошки-мышки.… Стоит теперь в программе смертельного шоу? Или Томми обосрались в виду узости выхода из канала? Что же происходит, ради Бога? И тут я слышу, как командир скрипучим голосом действительно объявляет:
— Мы разворачиваемся!
Охренеть! Это же для меня удар под дых! В конце концов, это была моя вторая попытка бегства из Бреста: Знаменитые 3 искушения! И остается у меня тогда лишь одно. Какие глаза сделаются у Старика, когда мы снова появимся в Бункере? Какими засранцами будем мы стоять перед ним? Полная жопа! Теперь это действительно полная жопа. Сухопутная дорога закрыта, морская дорога тоже. Сзади закрыто, спереди закрыто. Серебрянопогонники не узнают об изменении курса: Вот уж они удивятся, когда увидят знакомый причал! Получить карту минных полей! Это прозвучало фатально, как предлог к возврату. Ведь, в конце концов, о такой карте можно и нужно было позаботиться заранее! Почему мы не всплываем, ясно: Противник слишком близко. Они собрали, наверное, целую эскадру, чтобы схватить нас и укатать в дно морское — без воздуха и со всем, что имеется. Во мне поднимается волна протеста: плестись назад, словно побитая шавка, такого у меня еще не было! Но затем говорю себе: Вероятно, так все и должно было идти. Может быть, теперь у Старика найдется возможность и решимость сохранить меня в Бресте.